Читать онлайн «Маска времени». Страница 84

Русский лидер, президент Борис Ельцин, поручил Волкогонову расследовать дело пропавших американцев по просьбе президента Буша. Американская инициативная группа, называющая себя Национальный семейный союз, выделила почти два с половиной миллиона долларов (около 1,3 миллиона фунтов стерлингов) для того, чтобы получить достоверную информацию, касающуюся пропавших в бывшем Советском Союзе американцев».

Анна взглянула на Филиппа; пока она читала, он устроился поудобнее в новом кресле с бокалом виски в руках.

– Ельцин нуждается в американской помощи, – произнес Уэстуорд, – очень нуждается. Ему нужны триллионы долларов, но ему почти нечего предложить взамен. Будучи умным тактиком, Ельцин решил разыграть себе на пользу эту карту. Информация – вот источник дохода, пока он не иссякнет через год-другой. Русский президент уже проделал подобное с администрацией Буша, а теперь – с администрацией Клинтона. Недавно Клинтон сделал публичное заявление, обещая «полный и окончательный отчет о судьбе бывших военнопленных».

– Я читала об этом. Похоже, в конгрессе есть немало влиятельных людей, выступающих против экономической помощи России. Ельцин своими действиями, видно, надеется обезоружить противников в конгрессе.

– Совершенно верно.

Анна, стоя у окна, заметила пристальный взгляд Филиппа.

– Ты хорошо выглядишь в этом платье, – произнес он мягко, и Анна почувствовала, как краснеет, правда, не столько от его слов, сколько от завораживающего взгляда Филиппа.

– Выбери пару бутылок вина, впрочем, можно и три.

Он сам зажег свечи, а она потушила свет и почувствовала, как полумрак будто наполнился непреодолимым желанием.

Филипп положил себе на тарелку соус из лосося и съел его весь, будто показывая, насколько он голоден. За ужином они постоянно возвращались к тем сведениям о Джозефе Красновском, которые были отпечатаны на компьютере. И все-таки Анна не могла понять, почему ее мать так интересовалась этим человеком. Видимых причин не было, кроме, пожалуй, одной.

– Город Брешиа находится недалеко от Гарды, где родилась моя мать. Может быть, здесь есть какая-то связь.

– Наверное, в сейфе содержатся разгадки.

Пока Анна поджаривала мясо, Филипп находился вместе с ней на кухне, прислонившись к дверному косяку.

– Конечно, не совсем то, что надо. Я сама знаю, – начала извиняться Анна. – Моя мать приготовила бы так, что ты вспоминал потом всю жизнь.

– А я запомню это, – мягко произнес Филипп. – Перестань все время извиняться, Анна. Поверь, тебе нечего стыдиться.

– Мне все кажется, что твои вкусы больше совпадают со вкусами моей матери.

– Почему ты так решила?

– Взять хотя бы твою одежду, – произнесла Анна с улыбкой. – Ведь этот костюм от Савиль Роу, не так ли?

– Да.

– Но если бы я выбирала тебе костюм, если бы я вообще позволила тебе носить костюмы, то я бы выбрала итальянскую фирму, например Версаче. И ни в коем случае не этот скучный галстук. Может быть, голубой или розовый.

– Что? Костюм от Версаче с розовым галстуком? Да половина клиентов от меня отвернулись бы. Тебе что, так не нравится мой стиль?

– Нет. Это замечательно, но слишком официально. – Анна вдруг почувствовала, что краснеет. – Ты, наверное, думаешь, что я взбалмошная. Мне так обидно, что я не знаю, как жарить эти чертовы французские сосиски. Я всегда чувствовала себя ущербной по сравнению с матерью. Она никогда не давила на меня своим авторитетом, хотя была в моем представлении само совершенство. Она умела великолепно обставить квартиру, была прекрасной хозяйкой и всегда знала, что следует надеть по какому случаю, что сказать и как поступить. До шестнадцати лет я не отходила от матери ни на шаг, а потом словно потерялась от страха.

– Это произошло после смерти отца?

– Да.

– Ты хочешь рассказать об этом?

– Обычная история, особенно когда живешь в Северной Ирландии, – заметила Анна, переворачивая мясо.

– Белфаст?

– Теперь у этого города ужасная слава, но на самом деле он такой красивый и милый. Белфаст был для меня самым лучшим городом в мире, ведь я родилась там.

Когда мясное блюдо поджарилось, Анна отнесла его на стол, а Филипп открыл бутылку калифорнийского бургундского. Молча они подняли бокалы и продолжили ужин. Анна чувствовала, что Филипп ждет дальнейшего рассказа. Рассмеявшись, она спросила:

– Ты что, действительно хочешь узнать об этом?

– Да, – совершенно серьезно ответил Уэстуорд.

– Хорошо, я буду кратка. Мой отец был юристом, когда они встретились с мамой. Его звали Патрик О'Коннелл Келли, отпрыск состоятельной североирландской протестантской семьи. Их взгляды представляли довольно странную смесь – гордость за свое ирландское происхождение и в то же время – сторонники Британской империи. В семье полагали, что объединенная Ирландия будет означать полный крах всего, что зовется цивилизацией, потому что кельты, по их мнению, были воплощением варварства. Ты понимаешь, что я имею в виду?

– Очень хорошо понимаю, – сказал Филипп, внимательно ее слушая.

– Семья моего отца имела большое влияние в юридических кругах Ирландии. Когда отец впервые встретил мою мать, то он был молодым адвокатом с прекрасной перспективой. Скорее всего, его поразила странность и необычность этой женщины. Ведь Кейт наполовину итальянка. И конечно же, мама очень красивая и немного загадочная женщина.

– Как ты.

Анна бросила быстрый взгляд в сторону Филиппа:

– Нет, пожалуй, в ней преобладал классический стиль, а он мне не свойствен. Отца нельзя было отнести к фигурам романтическим, но мать полюбила его за ум и неподкупную честность. Он из тех людей, которые всегда говорят правду, какой бы горькой она ни была. Пожалуй, в молодости подобное качество вызывает искреннее восхищение. А моя мать была в то время молода – двадцать лет. Разумеется, семья отца не могла одобрить подобный союз: Кейт была леваком.

– Леваком?

– Католиком. Правда, в их кругах быть итальянским католиком – это не самое плохое. Но семья никак не могла одобрить смешанный брак – между протестантом и католичкой. Однако в 1965 году они все-таки поженились. А в 1966 году родилась я. Вот ты и узнал, сколько мне лет.

– Твой возраст мне был известен и раньше.

– Как и твой мне.

– Болезненная тема. Однако вернемся к свадьбе твоих родителей.

– Да, брак оказался не из счастливых. Скорее всего, даже чисто физически отец не мог удовлетворить мою мать, но на эту тему мне бы не хотелось говорить. Всю жизнь я знала, что между ними существует какое-то отчуждение, холодность. Для Кейт брак, пожалуй, был подобен тяжелому испытанию, нелегкому кресту, который следовало нести всю жизнь. Но родители уважали друг друга, и мне ни разу не приходилось слышать их перебранок. Мы обосновались в Белфасте. Отец купил дом в грегорианском стиле, они отреставрировали его.