Читать онлайн «Город, где умирают тени». Страница 91

Сев за письменный стол, Ройс быстро просмотрел скопившиеся за день бумаги, подписывая там, где ему поставила пометку секретарь, но не смог избежать растущей убежденности в том, что где-то что-то упущено. Причем что-то важное. Он еще раз не спеша проштудировал свой мысленный «контрольный список». Прибыли последние штурмовые и десантные вертолеты, и специалисты сейчас проверяли их техническое состояние. Последняя партия оружия и амуниции тоже прибыла — она была собрана с нескольких армейских баз, на которых, скорее всего, пока не заметили недостачи. А самое главное, каждый крестоносец обоего пола ответил на призыв и, прибыв в лагерь, отметился в списке.

Сюда пришли люди самых разнообразных профессий, любых социальных и экономических формаций, объединенные верой в Господа и ненавистью ко всем и каждому, кто вступал в противоречие с верой крестоносцев. Все торговцы развратом, безбожники и не в меру жалостливые политиканы будут держать перед крестоносцами ответ, и все, что безбожники творили, откроется глазам крестоносцев, когда Шэдоуз-Фолл падет под их ударами. Каждый плацдарм был у верховного на связи и сейчас находился в боевой готовности, чтобы по первому приказу начать вторжение. Ройс сделал все возможное для подготовки себя лично и своих людей. Единственное, что оставалось, — молитва. Вот о чем он забыл! Ройс прикрыл глаза, сплел пальцы рук и обратил слова к Господу Богу. К его Богу:

— Возлюбленный Господь, услышь меня. Даруй нам мужество и силу очистить от вредителей и паразитов твой славный город Шэдоуз-Фолл. Направь наше оружие и обрушь проклятия на тех, кто осмелится воспротивиться нам. Каждая смерть будет подарком Тебе, еще одной душой, присланной на Страшный суд. Мы будем торжествовать победу, и не имеет значения, чего она нам будет стоить, потому что в этом славном крестовом походе Ты с нами, Господи. Точь-в-точь, как наши предки боролись за освобождение святых земель от неверных, теперь мы очистим от скверны Шэдоуз-Фолл, а за ним и весь мир. И миром будут править крестоносцы — во славу Твоего имени, Господи. Виновных постигнет кара.

Ройс открыл глаза и взглянул на экран телевизора в углу кабинета. За те годы, что он создавал свою армию, ему пришлось горы свернуть, воскрешая распавшихся крестоносцев и сплачивая их. Кое-кого из собратьев он жалел более остальных. В особенности один все еще тревожил не только его сны, но даже совесть.

Оттолкнув от себя стул, Ройс поднялся из-за стола, вытянул верхний ящик, достал пульт и, как пистолетом, нацелился пультом на телевизор. Во рту пересохло, и рука чуть подрагивала. Он облизал губы и медленно опустил руку с пультом. Сейчас не время — ни для страха, ни для слабости.

— Я ничего не боюсь, потому что мой Бог со мной.

«Ну-ну, вот только который?»

Фраза — не произнесенная вслух чужим голосом — будто сама собой соткалась у него в голове. Ройс крепко зажмурился, затем открыл глаза и уставился на экран телевизора — тот стоял особняком, компактный и простой, в центре нарисованной мелом пентаграммы. Телевизор не был включен, и антенны у него не было. Пытаясь чуть расслабиться, Ройс глубоко вздохнул и нажал кнопку на пульте. Экран ожил, зарябив серыми полосами, затем очистился и явил взору ведущего телеигры в костюме с блестками, стоявшего в море огня: языки пламени плясали вокруг него. Человек с экрана улыбался, и на зубах его виднелись черные точечки. На лбу у него были утолщения, напоминавшие готовые проклюнуться рога.

— Ну-ка, ну-ка, кто это к нам сегодня пришел? Лопни мои глаза! Эй, ребята, да это же Уильям Ройс, верховный главнокомандующий знаменитых (а скорее, печально знаменитых) крестоносцев, образчик добродетели и просто хороший парень. Защитник кротких и смиренных, поскольку они правильно поклоняются правильному Богу; он же — судия и каратель недостойных, плюющий на законы. Что-что вы говорите, ребята? Протянуть ему руку и сердечно поприветствовать? Хорошо, Уильям Ройс — добро пожаловать!

Из-за спины оглушительно рванулись приветственные вопли неисчислимых зрителей. Какое-то мгновение весь экран заполнили сполохи пламени, затем схлынули, и Ройс вновь увидел ведущего, но только уже в облике рокера: с длинными волосами, с ног до головы в коже, заклепках и цепях. Лицо его припухло от неуемного ублажения плоти. На лбу заметно выделялись загибающиеся вверх рога. Рокер улыбнулся, и меж капризно изогнутых пухлых губ мелькнул раздвоенный язык.

— Ну, чему ты так удивлен, Уильям? Разве это не то, о чем ты всегда подозревал? У меня масса образов, форм и личин, и имя мне Легион. Знаю, это старая сплетня, но ведь здесь внизу, на земле, принято чтить традиции, верно? Я всего-навсего простой рокер, только песня моя, может, громковата для твоих драгоценных ушей. А стоит воспроизвести запись задом наперед, можно услышать мой голос, если, конечно, как следует прислушаться. Но это лишь в том случае, если очень хочется его услышать. Ты чего такой неулыбчивый, Уильям? Образ мой не по душе? Знаешь, я на все готов ради тебя, раз уж мы нашли друг друга. Может, вот это тебе больше понравится?

Рокер превратился в мальчика-певчего в девственно белой сутане, прибитого к деревянному кресту. С запястий и лодыжек обильно текла кровь, и в глазах его не было ни капельки жизни. Открыв похожий на бутон розы рот, он запел: «Я нужен Иисусу, как солнечный лучик...»

— Хватит! — Капельки пота сбегали по лицу Ройса, но командный голос был тверд. — Хватит трепаться, сатана. Я призвал тебя от имени Господа Бога и приказываю тебе вести себя более достойно.

— Ну вот, весь кайф сломал, — вздохнул мальчик-певчий.

Языки пламени снова взметнулись, а когда опали, на месте мальчика оказалась девочка-подросток в джинсах и свитере. Она сидела в плетеном кресле, вытянув и скрестив ноги так, что в глаза бросалась их великолепная длина.

— Помнишь меня, Билли? Я была первой девочкой, улыбнувшейся тебе тогда, в школе, помнишь? Ты лелеял обо мне на удивление разнообразные мечты! Однако не отваживался даже заговорить со мной. А сейчас можешь взять меня. Можешь делать со мной все, что захочешь. Всего-то для этого надо стереть пентаграмму и выпустить меня на волю, и тогда я стану всем тем, о чем ты когда-либо мечтал.

— Ты бредишь, — сказал Ройс. — Неужели сам никогда не устаешь от своих жалких кривляний? Я знаю, кто ты и что ты, и не пытайся искушать меня — бесполезно. Я присягнул Господу, и во мне его сила.

— Ни на секунду не сомневаюсь в этом, мальчик Билли. Вот только, раз уж ты такой непорочный и благочестивый, а цель твоя так чертовски праведна, будь добр, скажи мне, как же ты докатился до того, что за подмогой обратился ко мне? И ведь тебе без меня никак, а, Билли? Молитва и пост — это неплохо, да только ими города не взять. Все армии и предатели мира не в состоянии пробить оборону Шэдоуз-Фолла. Для этого тебе нужны я и такие, как я. А когда битва закончится и падет ночь, я буду стоять там, на линии фронта, и требовать платы за все. И тогда тебя не спасут все молитвы мира, мальчик Билли.