Читать онлайн «Мумия». Страница 36

Мистер Хэнкок из Британского музея был вполне обыкновенным человеком. Просто, посвятив жизнь египетским древностям, он использовал их, чтобы продемонстрировать людям человеческую грубость и очевидное ничтожество. Ненависть к людям стала частью его натуры, столь же существенной, сколь искренняя любовь к древностям, изучением которых он занимался всю жизнь.

Хэнкок вслух прочитал заголовок для трех джентльменов, сидевших с ним в комнате:

– »Мумия разгуливает по Мэйферу». – Он перевернул страницу. – Просто отвратительно. Неужели юный Стратфорд выжил из ума?

Пожилой джентльмен, который сидел напротив за столом, улыбнулся.

– Генри Стратфорд пьяница и игрок. Нет, вы подумайте: мумия выбралась из гроба!

– Дело не в этом, – возразил Хэнкок. – Плохо, что мы оставили бесценную коллекцию в частном доме. И вот вам скандал! Там уже побывали и полиция, и репортеры из паршивых газетенок.

– Позвольте мне, – сказал пожилой джентльмен. – Меня гораздо больше беспокоит похищение золотой монеты.

– Да, но… – тихо произнес Самир Айбрахам, сидевший в углу. – Но я же говорил вам, их было только пять, когда я составлял опись коллекции, и никто из вас не видел так называемой похищенной монеты.

– Ну и что? – опять возразил Хэнкок. – Мистер Тейлор – уважаемый нумизмат. Он уверен, что монета была подлинной. И продавал ее именно Генри Стратфорд.

– Стратфорд мог украсть ее в Египте, – предположил пожилой джентльмен. Некоторые из сидевших за круглым столом закивали.

– Коллекцию следует хранить в музее, – сказал Хэн­кок. – Нам нужно срочно начать изучение мумии Рамзеса. Каирский музей кипит от возмущения. А теперь еще эта монета…

– Но, джентльмены, – вмешался Самир, – мы ведь не можем принимать решения относительно этой коллекции, не посоветовавшись с мисс Стратфорд.

– Мисс Стратфорд очень молода, – презрительно отозвался Хэнкок. – И она предается своему горю. Она не способна принимать никаких решений.

– Да, – сказал пожилой джентльмен. – Но надеюсь, все присутствующие понимают, что именно Лоуренс Стратфорд вложил миллионы в развитие музея. Думаю, что Самир прав. Мы не можем перевозить коллекцию без разрешения мисс Стратфорд.

Хэнкок снова уставился в газету.

– »Рамзес поднимается из могилы», – прочитал он. – Говорю вам, мне это очень не нравится.

– Может, следует сменить охранника? – предложил Са­мир. – Или поставить двоих. Пожилой джентльмен кивнул:

– Хорошая идея. И в этом вопросе, повторяю, надо учитывать пожелания мисс Стратфорд.

– Может быть, вы ей позвоните? – спросил Хэнкок, обращаясь к Самиру. – Вы были другом ее отца.

– Хорошо, сэр, – тихо ответил Самир. – Обязательно позвоню.

Ранний вечер. Отель «Виктория». Рамзес ел, начиная с четырех часов, когда солнце сквозь запотевшее стекло освещало покрытый белой скатертью стол. Теперь было темно: повсюду зажгли электричество; под потолком горели тусклые светильники, скупо высвечивая стоявшие по углам в латунных горшках высокие и изящные темно-зеленые пальмы.

Лакеи в ливреях молча подносили тарелки с едой – только один из них удивленно приподнял бровь, откупоривая четвертую бутылку красного итальянского вина.

Джулия давным-давно доела свою не маленькую порцию. Они были полностью поглощены разговором, и английская речь лилась так же свободно, как и вино.

Она уже научила Рамзеса пользоваться тяжелыми серебряными вилками и ножами, но он по-прежнему игнорировал их – в его времена только варвары запихивали еду в рот лопатами.

После небольшого раздумья он так и сказал: да, только варвары пользуются ложками за едой. Пришел черед Джулии объяснять, как появилась серебряная посуда. И все же она не могла не признать, что он был очень… разборчивым, что ли. Самым утонченным, изысканным, даже когда отламывал хлеб, отрывал небольшие кусочки мяса и отправлял их на кончик языка, не касаясь пальцами губ.

Сейчас она была поглощена обсуждением технической революции.

– Первые машины были очень простыми – для обработки полей, для выделки тканей. Потом идея механизации захватила умы.

– Да.

– Если ты заставишь машину делать за тебя что-то, потом ты захочешь придумать другую.

– Понимаю.

– Потом появился паровой двигатель, потом автомобиль, телефон, самолет.

– Мне очень хочется полетать, просто подняться в небо.

– Разумеется, полетаешь. Но ты понимаешь саму идею, изменение образа мыслей людей?

– Конечно. Ведь я пришел к тебе, как ты говоришь, не из времен девятнадцатой династии египетской истории, я пришел из первых дней существования римской империи. Так что мой разум достаточно гибок, я легко приспосабливаюсь к новому. Мой образ мыслей, как ты говоришь, все время меняется.

Что-то удивило его; сначала она не поняла что. Начал играть оркестр, очень тихо, так что она с трудом различила сквозь гул разговоров звуки музыки. Рамзес вскочил, уронив на пол салфетку, и показал на заполненный людьми зал.

Теперь мягкие звуки вальса заглушили гул голосов. Джулия обернулась и увидела маленький оркестр, угнездившийся на противоположной стороне отполированного ногами танцевального зала.

Царь направился к оркестру.

– Рамзес, подожди! – окликнула его Джулия, но он ее не слышал. Она поспешила следом.

Посетители ресторана вовсю глазели на высокого мужчину, который энергичным шагом прошествовал через весь танцевальный зал и остановился прямо напротив му­зыкантов.

Он с удовольствием осмотрел скрипки и виолончель, потом перевел взгляд на огромную золоченую арфу. На его губах заиграла такая счастливая улыбка, что скрипачка тоже заулыбалась в ответ, а седовласый виолончелист в изумлении открыл рот.

Наверное, они приняли его за глухонемого – он сделал шаг вперед, дотронулся до корпуса виолончели и отшатнулся, поразившись силе вибрации. Потом его рука снова потянулась к инструменту.

– О-о-о Джулия! – произнес он громким шепотом. На них оглядывались. Официанты посматривали в их сторону с тревогой. Но никто не осмеливался задавать вопросы красивому джентльмену, одетому в прекрасный костюм и шелковый жилет, – несмотря на то что он все время недоуменно пожимал плечами и хватался за голову.

Джулия потянула его прочь, но царь не двинулся с места.

– Какие божественные звуки! – прошептал он.

– Тогда давай потанцуем, Рамзес, – предложила Джулия.

Никто не танцевал, но какая разница? Здесь была танцплощадка, и Джулии хотелось танцевать. Больше всего в жизни ей хотелось танцевать.

Рамзес растерянно смотрел на нее, затем послушно одной рукой обнял за талию, вытянув другую руку вперед – так, как Джулия показала.