Читать онлайн «ЖУРНАЛ «ЕСЛИ» №10 2007 г.». Страница 87

До 4 октября 1957 года не было и по определению не могло быть «альтернативной» космонавтики. Она появилась в тот день и в тот час, когда на околоземную орбиту был запущен первый искусственный спутник Земли, названный «ПС-1» – «Простейший спутник номер один».

До этого исторического момента всякая космонавтика считалась теоретической и перспективной. Маленький алюминиевый шарик с четырьмя антеннками, выйдя на орбиту, изменил мир, проведя черту между эрами: докосмической и космической. И ровно тогда же родилась «альтернативная» космонавтика.

Через шесть дней в программе новостей для американских кинотеатров появился минутный мультипликационный ролик «Новая Луна», в котором неведомый художник попытался реконструировать запуск «ПС-1». Поскольку тяжелая баллистическая ракета «Р-7» была засекречена и ее профиль с «боковухами» еще ни разу не публиковался, в ролике западный кинозритель увидел знакомую ракету «Авангард», а спутник, наверное, показался ему совершенно фантастическим устройством, больше всего напоминавшим ядерную боеголовку с шипами детонаторов на внешнем корпусе. Фактически, это был самый ранний альтернативно-исторический проект, связанный с космической программой. Возможно, именно так и выглядел бы первый ИСЗ, запущенный на орбиту, если бы его отправил в космос какой-нибудь другой Советский Союз и какой-нибудь другой главный конструктор, а не Сергей Павлович Королёв.

Несмотря на устойчивый спрос на космическую тематику, в массе фантастической прозы довольно трудно отыскать произведения, посвященные «альтернативной» космонавтике. История космонавтики насчитывает всего пять десятилетий, пилотируемая космонавтика пока еще не продвинулась дальше Луны, а потому описание любого нового корабля и любого нового космического полета – это, скорее, фантастика перспективы, даже если кажется, что это не так. Автор должен четко понимать, что он делает и зачем, и хотя бы в общих чертах знать, как выглядит реальная техника, что она умеет, а чего не умеет. Задачка не из самых простых.

Поэтому примеры «альтернативно-космической» прозы наперечет. Из наиболее известных произведений позволю себе напомнить роман «Операция «Луна» Пола Андерсона, в котором описана космическая программа США в альтернативном мире, где науку заменила магия. Писатель умело обыгрывает детали проекта «Аполлон», заменяя ракеты-носители и космические корабли на магических «летающих бронзовых коней».

Классикой «альтернативно-космической» прозы является рассказ Стивена Бакстера «Шестая Луна» («Если» № 3, 2000), в котором представлены десятки альтернативных миров и всевозможные проекты покорения Луны: от британского конца 1930-х годов до советского, который так и остался на бумаге.

Если оставить в стороне детскую прозу и всяческих незнаек на Луне, то расцвет альтернативно-космической фантастики в России пришелся на постперестроечный период. Особенно на этом поприще отличились Виктор Пелевин и Сергей Синякин. И если первый прославился спорной повестью «Омон Ра», то второй написал целых три заметных произведения, представляющих космонавтику в новом ракурсе: «Монах на краю Земли» (космонавтика в плоском мире, «Если» № 7, 1999), «Полукровка» (запуск первого космонавта в Тысячелетнем рейхе, «Если» № 3, 2005) и «Медная Луна» (запуск первого спутника в монархической Руси, «Если» № 1, 2007).

И вот что интересно, если далеко не всякий писатель решится взяться за такую трудоемкую тему, как альтернативная история космонавтики, то кинематографисты делают это легко и непринужденно, часто даже не подозревая, что снимают фильм в столь редком жанре.

Происходит это по двум причинам. И первая из них – отсутствие достоверной информации.

Так, подробности советской космической программы долгое время скрывались. Очень многие нюансы вы не сумеете выяснить и сегодня – гриф «Секретно» с некоторых разработок не снят. Поэтому правда заменяется художественным вымыслом.

Классическим примером здесь может послужить двухсерийный кинороман «Укрощение огня», снятый в 1972 году режиссером Даниилом Храбровицким по его собственному сценарию. В фильме повествуется о работе конструкторов. Однако у знающего человека этот рассказ может вызвать только недоумение, ведь даже официальная история советской космонавтики заметно отличалась от того, что показал Храбровицкий.

Своего рода манифестом альтернативно-космического направления в фантастике звучит вступительное обращение к кинозрителю: «Быть может, не всё, что мы собираемся рассказать, было именно так в действительности. Это не хроника и не протокол. Но подлинными являются чувства, мысли, поступки людей и события, которые принадлежат уже истории». Вопрос: какой истории?

Приведу лишь несколько расхождений, хотя в фильме их множество!

Центральным персонажем ленты является главный конструктор Андрей Ильич Башкирцев, чьим прототипом, очевидно, был Сергей Павлович Королёв. Его вехи жизни хорошо известны и воспроизведены в фильме. Однако сразу обращает на себя внимание происхождение Башкирцева – он показан пролетарием, «самородком из глубинки», в то время как Королёв получил прекрасное образование авиационного инженера-конструктора. Башкирцев, собиравшийся в Москву, случайно заехал в Магнитогорск, где повстречал престарелого популяризатора космонавтики, прототипом которого, скорее всего, является Фридрих Артурович Цандер. Однако, в отличие от Цандера, популяризатор не только ведет административную работу в московской Группе изучения реактивного движения, но и выступает чуть ли не политруком. После встречи с Циолковским (чего в реальности не было) Башкирцев-Королёв начинает строить свой ракетный самолет и участвует в его испытаниях, чего у реального Королёва не получилось, и даже спасает пилота из кабины в момент аварии. В то же время «самородок из глубинки» не забывает о военном применении ракет и создает «катюшу». Дальше – больше. Башкирцев отправляется с первой партией «катюш» на фронт, попадает с батареей в окружение, чудом остается жив, после чего организует серийное производство «катюш» в Подмосковье. Королёв же в это время сидел в туполевской «шараге» и мечтал только о том, чтобы его допустили к разработке ракетных ускорителей. И так далее, и тому подобное.

Один из знающих кинозрителей как-то отметил, что в «Укрощении огня» показана советская космонавтика такой, какой она могла бы стать, если бы не была подчинена военным, – грубо говоря, если бы в СССР возникло агентство, подобное американскому НАСА.