Читать онлайн «О завтрашнем дне не беспокойтесь». Страница 322

— Как наши дела, Вена Саймон? — обратилась к сиделке Эмм Ми Фиш.

— Температура и давление в норме. Полчаса тому назад я ее покормила— доложила сиделка и с интересом посмотрела на Павлова.

— Знакомься, это — Дима, о котором я тебе уже говорила — представила она Павлова.

— Это и есть тот мужчина, который будет меня сопровождать? — спросила сиделка, покраснела и скромно потупила глаза.

— У тебя еще будет время с ним познакомиться и поговорить.

Впереди у вас целая ночь, а утром, на рассвете — в путь! — сказала Эмм Ми Фиш, и Павлов понял, что завтра он, наверное, куда-то поедет. Когда они вышли из бокса, Павлов не выдержал и спросил:

— Откуда такое чудо? Я имею в виду Вену Саймон. Эмм Ми Фиш сказала, что ответит на его вопрос, когда они вернутся в офис и выпьют по чашечке кофе Эспрессо. И вот, что он от нее после этого услышал:

— Ты абсолютно прав. Венона — действительно чудо. Она — почти твоя современница, 1990-го года рождения, гражданка Канады из племени оджибве. Когда ей исполнилось 12 лет, какой-то недобросовестный врач, а, точнее говоря, негодяй, объявил ее родителям о том, что она неизлечимо больна, хотя она была абсолютно здорова. Ее забрали и увезли в США и поместили в какую-то частную клинику, где, видимо, хотели разобрать на органы, а потом передумали и заморозили. Технология размораживания людей, которые решились на это в надежде воскрешения и излечения от болезней, считавшихся в их время неизлечимыми, до сих пор далека от совершенства. Большинство экспериментов такого рода закончились неудачей, но Вене Саймон повезло, так как ее мозг был законсервирован настолько удачно, что мы, врачи, до сих пор удивляемся: как удалось добиться столь впечатляющего результата при столь примитивном уровне развития науки и техники? Семь лет тому назад нашим американским коллегам удалось вернуть ей жизнь. Она получила хорошее образование в элитном военно-медицинском училище. В самом начале военных действий она оказалась в моем подчинении. Павлов очень хотел знать, какие у него будут обязанности, распорядок дня и прочее. Но больше всего его волновала обстановка на фронте и перспективы победы над противником, образ которого не только ему, но и абсолютному большинству жителей Земли был совершенно не понятен. Он изложил свои мысли по этому поводу в одном вопросительном предложении:

— Объясни, с кем мы на самом деле воюем, и чем это закончится? Эмм Ми Фиш помрачнела и приказала следовать за ней. По узкому, тускло освещенному, коридору с рядами глухих металлических дверей по обе стороны, они дошли до скоростного лифта, спустились вниз и очутились под сводами ярко освещенной соляной пещеры. Эмм Ми Фиш объяснила ему, что это — особая зона научно-лабораторного комплекса, находящаяся на глубине 200 метров от поверхности земли. На контрольно-пропускном пункте у них проверили документы и предложили переодеться в медицинские костюмы. Переодевшись, они спустились вниз по мраморной лестнице и вошли в просторное помещение с прозрачными стенами, за которыми, слева и справа, находились оранжереи. На самом деле это были вольеры для содержания представителей животного мира из семейства приматов.

— В этом зале содержатся шимпанзе, мартышки, гориллы и макаки — наши ближайшие биологические сородичи. Разумеется, раздельно, — объяснила ему Эмм Ми Фиш.

— Где же они? — удивился Павлов. Эмм Ми Фиш предложила ему приглядеться внимательнее, и он заметил, как за прозрачной стеной прямо напротив него зашевелился куст акации, и показалась волосатая физиономия. Немного погодя обезьяна предстала перед ними во всей красе. Это был самец макаки.

Павлов помахал ему рукой. В ответ самец оскалил рот, — наверное, даже что-то крикнул, но звука его голоса Павлов не мог услышать, так как прозрачные стены вольера не пропускали звука. В следующем зале Павлов испытал настоящий шок. За прозрачными стенами вольера содержались реликтовые гоминиды, то есть люди, которые, как и он, относились к виду homo sapience. Только, вот, увы, они настолько деградировали умственно, что уже мало чем отличались от приматов. Людей было человек двадцать: мужчины, женщины, подростки и дети, все — голые и покрытые рыжеватой шерстью.

Женщины с грудными детьми, молча, сидели в кружке. Подростки резвились, догоняя друг друга. Мужчины с сосредоточенным видом разгуливали по вольеру и стучали палками по деревьям.

— Что они делают? — изумился Павлов.

— Добывают еду. Деревья в зимнем вольере, сам понимаешь, искусственные, но на них установлены специальные датчики, которые реагируют на стук, и передают команду роботу-кормораздатчику. В результате на того, кто стучит, сверху, из специального люка иногда падает какая-нибудь пища: яблоко, банан, апельсин, булка хлеба— объяснила Эмм Ми Фиш странное поведение мужчин.

— Это же издевательство! — возмутился Павлов.

— Ничуть, — возразила ему Эмм Ми Фиш и, с сожалением, констатировала. — Если мужчин не занять, хотя бы таким, бессмысленным, трудом, они друг другу глотку перегрызут. А так они — полезные члены стаи.

— А самки, наверное, отдают предпочтение тому самцу, кто принесет больше пищи— догадался Павлов.

— Совершенно верно — ответила Эмм Ми Фиш и рассмеялась.

— Как же люди дошли до такого состояния? — не переставал он удивляться. Эмм Ми Фиш дала лаконичный и исчерпывающий ответ:

— Неблагоприятная среда обитания, гомосексуализм, неумеренное употребление алкоголя, наркотики, электронные симуляторы, геномодифицированные продукты, СПИД и т. д. привели к тому, что при передаче наследственности по признакам мужского пола стало накапливаться все больше и больше генетических сбоев. Мужчин, способных произвести здоровое потомство, становилось все меньше и меньше. Род людской оказался перед угрозой вымирания. И тогда эволюция человека без вмешательства извне, естественно, пошла по пути передачи наследственности от женщины к женщине, и сформировался новый биологический вид — homo androgynous.

— Я имел в виду совсем другое: это настоящие люди или клоны? — настаивал он на истине.

— Да, это — клоны. Подлинных представителей вида «человек разумный», вроде тебя и Вены Саймон на земле — считанные единицы.

Среди них — несколько монахов-отшельников мужского пола, еще недавно проживавших в Гималаях. Мы в их дела не вмешивались, уединения не нарушали, но по последним данным все они погибли, — грустным голосом сообщила Эмм Ми Фиш. В третьем зале в просторных вольерах содержались гоминиды, которых Эмм Ми Фиш называла «ароматиками». По сравнению с обитателями предыдущих вольеров, они, на первый взгляд, вели себя более разумно. Об этом можно было судить хотя бы по тому, что они, встав друг другу в затылок и взявшись за пояс партнера, стоящего впереди, скакали вперед-назад, как будто танцевали «Летку-енку». У Эмм Ми Фиш на этот счет было другое мнение, и Павлов, приглядевшись, понял, что она права.