Читать онлайн «О завтрашнем дне не беспокойтесь». Страница 316

Он попятился назад, и в это время в спальную вошла Эмм Ми Фиш.

— Мари де Гиз, почему ты здесь! — удивилась Эмм Ми Фиш, и Павлов понял, что принял за робота ее родную дочь.

— Мамочка! Кто это?! — кричала Мари де Гиз, показывая на Павлова.

— Это мой лучший друг, и он, как и я, не знал, что ты здесь— объясняла ситуацию Эмм Ми Фиш.

— Я хотела сделать тебе сюрприз. Вылетела из Парижа ровно в одиннадцать. Добралась из аэропорта Тол Матч на такси. Ждала-ждала и решила подремать, а тут какой-то тип стал дергать меня за ногу! Это возмутительно!!! — не унималась Мари де Гиз.

— Я очень рада твоему приезду, а за все остальное мой гость, надеюсь, загладит перед тобой свою невольную вину, так как он принял тебя за Марину — твоего любимую электронную куклу— сказала Эмм Ми Фиш и заключила Мари де Гиз в нежные родительские объятья.

Павлов категорически отказался занимать комнату для гостей, и Эмм Ми Фиш предложила ему свой кабинет, в котором они при содействии робота Ивана смонтировали очень удобную двуспальную кровать. Мари де Гиз, узнав от своей матери, кем на самом деле является ее гость, переменила гнев на милость, и даже вызвалась приготовить праздничный ужин из 15 блюд. Пока она хлопотала на кухне, Павлов и Эмм Ми Фиш совершили двухчасовую прогулку по сосновому бору и собирали почти два килограмма белых грибов. Во время прогулки Эмм Ми Фиш рассказала ему о своей дочери то, что ему следовало знать, чтобы не нарваться на конфликт. В принципе Павлову и так было понятно, что у Мари де Гиз переходный возраст, когда бурлят гормоны и закладывается фундамент личности. Все это старо, как мир, однако ему надлежало принять во внимание и некоторые особенности. Дело в том, что половое созревание у людей нового времени происходило очень необычно: с рождения и до 12–14 лет их организм развивался, как двуполый, а затем становился женоподобным.

В 14–17 лет все андрогины очень болезненно переживали первую беременность, как правило, завершающуюся выкидышем. После этого они могли бы беременеть и рожать столько раз, сколько имели в своем организме яйцеклеток, если бы не государственная программа ограничения рождаемости: после рождения первого ребенка андрогины в соответствии с действующим законодательством подвергались обязательной стерилизации. По оценке Эмм Ми Фиш, ее единственное дитя — андрогин мускулинного типа с ярко выраженным эгоцентризмом и стремлением к независимости. В ее жизни было несколько любовных романов, которые закончились фиаско: все ее избранницы отвергли ее за неуемную ревность и капризы. Самый последний роман, оказавшийся наиболее жестоким, произошел в прошлом году. Мари де Гиз влюбилась в Катрин де Бо — любимую подругу Эмм Ми Фиш. После скандала и бурных объяснений ее дочь и бывшая любимая подруга уехали в Марсель на родину Катрин, но вскоре расстались. У Мари де Гиз подошел срок первой беременности, в результате которой ее женское начало в физиологическом смысле победило мужское, и она утратила свои доминантные способности в виде гипертрофированно развитого клитора.

Этот орган, как и положено после первой беременности, значительно уменьшился. Откровенные признанья Эмм Ми Фиш для Павлова уже не являлись новостью. Подобные сюжеты часто обсуждались на интервидении. Слушая выступления участников ток-шоу на тему: «Семья и дети», — Павлов ловил себя на мысли о том, что, хотя люди нового времени очень сильно изменились физически, различие и борьба двух начал — мужского и женского, инь и янь — остались незыблемы. И было бы лучше, — думал он, — если бы межличностные отношения основывались, как и прежде, на естественных гендерных различиях, а не на мнимой феминности и мускулинности. Вместе с тем, он не мог не признать и очевидного факта: род человеческий, благодаря андрогинности смог объединиться, сформировалось единое культурное, информационное и политическое пространство, прекратились войны, исчезли межнациональные, межрасовые и межконфессиональные конфликты.

— Мари де Гиз меня к тебе не возревнует? — на всякий случай спросил он у Эмм Ми Фиш, когда они, подойдя к дому, присели на скамеечку возле ворот.

— Конечно, возревнует. А ты как думал? — ответила она и прислонилась к его плечу.

— Может, мне уехать? — забеспокоился он.

— Ни в коем случае! Я хочу, чтобы мы трое стали одной семьей, и Мари де Гиз почувствовала в тебе не похотливого самца, а преданного друга и отца, — сказала она почти в рифму.

— Эй, голубки! Хватит ворковать! Идите ужинать! — услышали они за спиной жизнерадостный голос Мари де Гиз, которая собиралась поразить их последними кулинарными изысками знаменитой на весь мир парижской кухни. Дочь Эмм Ми Фиш оказалась не только искусной поварихой, но и непревзойденной актрисой комедийного жанра. Она увлеченно рассказывала о своей учебе, одноклассниках и преподавателях, уморительно передразнивая их речь и прочие физиогномические особенности. Павлов поинтересовался насчет избранной ею профессии. Мари де Гиз засмущалась и призналась, что хотела бы стать геологом или геофизиком. И тут он блеснул, рассказав о том, что представляли собой эти профессии в его время. Он даже вспомнил несколько анекдотов, над одним из которых Мари де Гиз смеялась до коликов. Вот он:

«Преподаватель в маршруте на геологической практике предупреждает студентов: — Сейчас мы пойдём вдоль очень опасного обрыва, будьте осторожны! Но если кто-нибудь из вас сорвётся, то пусть не забудет посмотреть направо — в полёте откроется вид на уникальное обнажение с пегматитовой жилой…».

После ужина они перешли в гостиную и почти до полуночи смотрели по интервидению великолепный праздничный концерт, в котором приняли участие звезды мирового музыкального и театрального искусства. Во время просмотра концерта на карманный персональный компьютер Эмм Ми Фиш поступило срочное электронное сообщение, и она на несколько минут отошла в свой кабинет. Воспользовавшись ее уходом, Мари де Гиз придвинулась к Павлову и горячо зашептала ему на ухо:

— Прости меня, пожалуйста, за то, что я обругала тебя нехорошими словами. Ты такой милый, добрый и умный. Хочешь, я подарю тебе мою любимую куклу Марину, за которую ты меня принял?

— Спасибо. Не надо. Отошли ее лучше Катрин де Бо. Может, у нее проснется совесть? — предложил он.

— Ни за что! Эта дрянь разбила мне сердце и бросила, отдав предпочтение более юной особе. Я так страдала, что даже приготовила цианистый калий, — откровенно, как близкий человек близкому человеку — призналась Мари де Гиз и тихонько заплакала.

— Не переживай так сильно. Первая любовь даже в мое время очень редко заканчивалась счастливым браком — пытался успокоить ее Павлов, впрочем, сознавая, что брака не существует, и уже, видимо, никогда жених и невеста не обменяются кольцами и не обойдут вокруг аналоя. Когда концерт закончился, и Мари де Гиз отправилась спать, Эмм Ми Фиш предложила Павлову выйти из дома и подышать свежим воздухом. По ее взволнованному голосу Павлов догадался: случилось что-то неординарное. Когда они присели на скамейку перед воротами, Эмм Ми Фиш без лишних предисловий сообщила ему о том, что уже много лет состоит в штате главного мобилизационного управления Министерства обороны и безопасности и имеет воинское звание майора космических войск.