Читать онлайн «О завтрашнем дне не беспокойтесь». Страница 256

Побег Тезей-хана вызвал в правящих кругах Прибайкальской Империи политический раскол. Придворная группировка, возглавляемая старшей женой императора Пальмирой, и ее сын — наследник престола Банзай-хан, требовали его поимки и наказания в соответствии с законом. Бывшие сторонники покойной жены императора Гюльнары настаивали на определении степени виновности опального принца посредством беспристрастного судебного разбирательства, надеясь на его оправдание. Высшая военная и гражданская бюрократия, представленная чиновниками государственных служб и магистратуры Альхона, предлагала оставить Тезей-хана в покое, опасаясь, что в противном случае объявится какой-нибудь самозванец, который, пользуясь его громким именем, поднимет восстание городской черни и рабов, или, что еще хуже, привлечет на свою сторону парсов. Именитые купцы Ротона, Айхеноя и Сиракуз были не против того, чтобы он стал выборным главой их городского совета (муниципалитета) или был назначен главой провинции, считая, что в этих должностях он мог бы способствовать развитию кораблестроения, торговли и мореплавания. Император Агесилай-хан IV, устав от интриг Пальмиры и, испытывая потребность в добросовестном и квалифицированном помощнике в вопросах военного строительства, уже начал склоняться к тому, чтобы простить своего старшего сына за участие в попытке государственного переворота. Однако произошло событие, которое перечеркнуло надежды на мирное урегулирование конфликта. Примерно через четыре месяца после того, как Тезей-хан основал на реке Шакти поселение свободных граждан, неподалеку от острова Альхон была замечена флотилия валенсийских пиратов. Навстречу им немедленно вышли корабли императорского военно-морского флота. Состоялось морское сражение, в котором пираты потерпели полное поражение. У одного из предводителей разбойничьего братства, захваченного в плен, была найдена подробная карта подземных коммуникаций Большого императорского дворца. Пират под пытками сознался, где, когда и при каких обстоятельствах он эту карту заполучил. В его показаниях все сходилось и указывало на то, что Тезей-хан вступил на путь государственной измены. Получив новые доказательства преступных умыслов старшего сына, отец-император пришел в неописуемую ярость и приказал вельможному советнику Астрахану за сговор с валенсийскими пиратами доставить Тезей-хана и его сообщников на Альхон, живыми или мертвыми. Вскоре советники императора представили план военной операции и смету расходов на ее проведение. Император все это утвердил, и Астрахан в начале зимы приступил к подготовке Северной экспедиции, которую сам впоследствии и возглавил. Астрахан добился у главнокомандующего сухопутных войск наследного принца Банзай-хана перевода лейтенанта кавалерии Виктора-хана из дальнего гарнизона, куда его отправили служить после чистосердечного раскаяния, в распоряжение Северной экспедиции. Он также ходатайствовал о повышении его в воинском звании «за мужество и отвагу, проявленные во время битвы при Гамбите». Без артиллерии и знатока ее материальной части, справиться с Тезей-ханом было весьма затруднительно. Пока на речной верфи шла сборка «Ласточки» и «Стрижа», Виктор занимался обучением расчетов «шайтан агни кирдык» и заготовкой необходимого количества пороха и боеприпасов. Его семья: жена Анастасия и двое детей (они назвали первенцев Ромулом и Ремом), — проживали в двухэтажном купеческом особняке на берегу озера Тулук.

Между прочим, этот деревянный дом с большими окнами, придворными постройками и конюшней на шесть лошадей когда-то принадлежал бывшему полковнику-интенданту Урхану, объявленному властями империи и провинции Ротон преступником и находившемуся в уголовном розыске. Для него, наконец-то, наступил «звездный час». После всех пережитых им страданий и унижений в качестве бесправного раба на медном руднике и вольноотпущенника при дворе принца Тезей-хана он стал старшим офицером и владельцем поместья с 50 рабами и рабынями.

Словом, как когда-то писал Гомер, он получил «все то, что служителям верным давать господин благодушный должен, когда справедливые боги успехом усердье его наградили». То, что власти империи призвали его на борьбу с бывшим покровителем, его, конечно, смущало, но не настолько, чтобы остудить служебное рвение. «Пусть Тезей-хан — герой, возможно, даже мессия, но у меня нет выбора», — убеждал он сам себя, лелея мечту и когда-нибудь самому стать Императором и вершителем судеб человечества. Его супруга, пережившая не менее ужасные страдания и унижения, после благополучного разрешения двойней очень сильно переменилась.

Впервые оказавшись лицом к лицу с двумя кричащими младенцами, она без остатка посвятила себя выполнению материнского долга. Первые полгода после родов она прожила в Летнем дворце в качестве дальней родственницы управляющего Казимир-хана, который после избавления от бездетной Марины был не прочь взять ее в жены. Она уже было смирилась со своей судьбой, как появился Виктор и забрал ее с собой в дальний гарнизон, распложенный в пограничной крепости на севере провинции Ротон. Только они обустроились на новом месте, как из имперской канцелярии фельдъегерской почтой в крепость был доставлен патент о присвоении Виктору капитанского чина и Указ Агесилай-хана IV о наделении его и его наследников поместьем в провинции Сиракузы (юго-восточное побережье Байкала). Анастасия слышала, что там круглый год тепло, растут пальмы и виноград, и была безмерно счастлива. Однако съездить и осмотреть пожалованные свои владения им удалось не сразу. Вначале на военно-транспортном корабле они прибыли в провинцию Тхэбай и пару месяцев в период самых жестоких морозов и суровых метелей, прожили в купеческом особняке на берегу озера Тулук. Новая служба отнимала у Виктора все светлое время суток, и, кажется, даже все силы. Изо дня в день он возвращался домой поздно вечером, и, смертельно усталый, частенько засыпал прямо в столовой, даже не разувшись. Только в разгар весны, когда в тайге зацвел багульник, он получил долгожданный трехнедельный отпуск. На попутном купеческом судне в сопровождении чиновника Министерства казенных и поместных земель, денщика и служанки-кормилицы он и его супруга отбыли в Сиракузы. Имение, которое они осмотрели, оказалось хорошо устроенным. На плодородных нивах колосилась озимая пшеница, в садах отцвели оливковые деревья и смоковницы. На сочных зеленых лугах паслись овцы, козы и лошади. Амбары под завязку были забиты зерном: пшеницей, ячменем и овсом, — еще позапрошлогоднего, не реализованного из-за войны с парсами, урожая. В винных погребах в бочках из ротонского дуба зрело знаменитое сиракузское розовое вино. С десяток рабынь из козьего пуха усердно вязали платки, шарфы, шапочки и кофточки, пользовавшиеся большим спросом у модниц северных провинций империи. Ветряная и водяная мельницы обеспечивали мукой и крупами не только обитателей поместья, но и крестьян соседних деревень. Вот, только господский дом подкачал. Очевидно, его построили давным-давно еще в те времена, когда климат в Прибайкалье был жаркий и засушливый. С тех пор дом практически не перестраивался. Центральное помещение, называемое по обычаям илинойцев атриумом, представляло собой прямоугольную башню высотой в десять сажен, сложенную из отесанного камня. Под проемом в крыше устроен был неглубокий водоем, куда с четырех обращенных внутрь скатов сбегала дождевая вода. Из водоема вода по глиняным трубам поступала в цистерну, устроенную под полом; ее черпали оттуда через отверстие в виде невысокого круглого колодца. Рядом с водоемом, несколько поодаль, был расположен очаг, — с таким расчетом, чтобы огонь сверху не заливало дождевой водой, а дым вытягивало наружу. К атриуму примыкали жилые и хозяйственные постройки, сложенные из необожженного кирпича, с узенькими окнами, закрывавшимися деревянными решетками. Управляющий поместьем по имени Мефодий принадлежал к племени илинойцев, и с радостью признал в новых хозяевах людей, близких ему по крови и староотеческой вере. Прежний владелец поместья из знатного рода джурджени год тому назад был объявлен государственным преступником. Все члены семьи этого офицера, известного дорогому читателю под именем капитан Крусахан, были выдворены из поместья и лишены гражданских прав. По сведениям, полученным Мефодием из достоверных источников, домочадцы Крусахана (две жены и их несовершеннолетние дети) были обращены в рабство и проданы на невольничьем рынке в Сиракузах какому-то купцу из Ротона. Не найдя в финансово-хозяйственной деятельности Мефодия сколь-нибудь серьезных упущений, Виктор предложил ему остаться в прежней должности. Как и следовало ожидать, управляющий принял предложение нового господина со слезами благодарности, и обещал в кратчайшие сроки избавить Виктора-хана от вещей и предметов, которые вызвали у него сильное раздражение: географические карты и глобусы, макеты парусных кораблей и росписи на стенах в духе военно-морской символики.