Читать онлайн «О завтрашнем дне не беспокойтесь». Страница 252

Закончилась пора листопада. Небо сковало кандалами свинцовых туч, из которых с короткими перерывами извергался то снег с дождем, то дождь со снегом. Уже с утра что-то мутило на душе, какое-то тоскливое и нехорошее предчувствие. Толемей-хан уже знал, что надвигается, неумолимо наползает большая беда, но сделать ничего не мог. Из Эльдорадо по голубиной почте пришло уже третье по счету сообщение о том, что делегация в полном составе благополучно добралась до поселения на реке Шакти, но Урхана с детьми Тезей-хана, которые должны были прибыть туда раньше, не застала. Ничего нового об их судьбе не добавляли слухи и сплетни, которые по его просьбе «мотал на ус» дворцовый приказчик Моисей-хан, регулярно посещая таверну в Слюдянке и общаясь там с местными и приезжими купцами и моряками. Вчера ближе к вечеру к причалу Летнего дворца пришвартовалось купеческое судно из Айхеноя, и на берег сошел 40-летний мужчина по имени Никанор, представившийся бывшим сборщиком налогов, разыскивающим свою семью, и попросил у дворцового приказчика разрешения принять его на постой за очень приличное вознаграждение.

Моисей-хан от денег отказался, сказав, что в такое тяжелое и смутное время всякий гость — все равно, что посланец богов. Толемей-хан с постояльцем еще не познакомился, и теперь нетерпеливо ожидал такой возможности, сидя у пылающего камина в небольшой уютной столовой, когда-то служившей местом семейных обедов и ужинов их высочества Тезей-хана с принцессой Роксаной. Гость из Айхноя по каким-то причинам задерживался, и Толемей-хан от нечего делать, развернул свиток пергамента и углубился в чтение очередной главы «Повести о Тезей-хане…»

«На 10-е сутки путешествия „Клементина“ достигла сильно изрезанной береговой линии северо-восточного побережья Байкала с многочисленными мысами, большими и малыми заливами, небольшими бухточками, пещерами, подводными скалами и гротами. Это была Валенсия — пустынная горная местность между провинциями Ротон и Айхеной, заселенная воинственными дикими племенами, которые полностью так и не были подчинены джурджени. На прибрежных островах нашли прибежище многочисленные шайки разбойников, промышляющих пиратством. Много веков города-государства Прибайкалья вели с валенсийскими пиратами непримиримую войну, но выбить их из этого осиного гнезда никак не удавалось. По сведениям военной разведки на пяти прибрежных островах пиратские „братства“ оборудовали форты, гавани, верфи и доки. Здесь „джентльмены удачи“ строили и ремонтировали свои быстроходные корабли, которые не имели киля, а их борта представляли собой сбитые внахлест гвоздями доски. Вдоль бортов крепились копны сухого камыша, обвязанные просмоленными веревками и кедровым лыком. Благодаря камышу такое судно даже в сильный шторм держалось на плаву, как пробка. На каждом борту было по 10–15 пар весел и мачта с одним прямым парусом, который поднимался при попутном ветре. Обычно в каждой шайке насчитывалось до десятка и более таких лодок, способных перевезти в общей сложности 200–300 разбойников. На прибрежные селения пираты нападали неожиданно, и чаще всего, на заре, окружали дома, блокировали входы и врывались внутрь, безжалостно убивая тех, кто оказывает сопротивление. Женщин и детей захватывали в плен и обращали в рабство. Прежде чем покинуть разоренное поселение, его со всех сторон поджигали. Их высочеству с валенсийскими пиратами довелось встретиться дважды, и оба раза морские разбойники, приняв одинокую „Клементину“ за легкую добычу, совершали большую ошибку. Даже без артиллерии экипаж галеры не позволял им приблизиться на абордажную дистанцию, засыпая стрелами из луков и арбалетов. С капитанского мостика капитан Крусахан через „окуляр“ (свинцовую трубу с линзами из шлифованного горного хрусталя) увидел, как на прибрежных островах зажигаются сигнальные костры. Это означало, что пираты „Клементину“ с берега заметили, и передают друг другу сообщение о появлении в их территориальных водах грозного противника. Ближе к вечеру, когда „Клементина“ приблизилась к острову Абао, пираты осмелились произвести разведку, послав навстречу ненавистной галере две быстроходные лодки под парусом, но до боевого столкновения дело не дошло. Приблизившись к „Клементине“ на расстояние полета стрелы пираты резко изменили курс и скрылись за рифами. Их высочество приказал встать на якорь. Все равно лучшего места для стоянки уже было не найти. На капитанский мостик к нему поднялся взволнованный Урхан. Он не отказался от идеи передать пиратам карту с указанием мест выхода к морю подземных галерей Большого императорского дворца на острове Альхон. Полковник-интендант уже успел переодеться купеческое платье и только ждал подходящий момент, когда можно сойти на берег. Вслед за ним на капитанский мостик поднялся Толемей-хан. Посовещавшись, они решили отправить шлюпку с Урханом туда же, куда скрылись две пиратские лодки. Наступили часы томительного ожидания. Солнце скрылось за горизонт, сгустились сумерки, а шлюпка с четырьмя матросами, на которой Урхан отправился на переговоры с пиратами, не возвращалась.

Их высочество не выдержал и произвел холостой выстрел из носового орудия. Эхо выстрела далеко разнеслось вокруг. Вскоре со стороны ближайшего от них острова трижды протрубил рог. Когда уже совсем стемнело, Урхан вернулся на галеру. По его словам, пираты не поверили цели его визита и намеревались пленить, с целью получения выкупа, но после выстрела „шайтан агни кирдык“ перепугались, принесли извинения и обещали передать карту подземных галерей Большого императорского дворца „совету северного братства“. Пользуясь по-летнему теплой погодой, их высочество решил переночевать под открытым небом на верхней палубе. По слухам, у берегов Валенсии обитали сирены, которые своим пением сводили моряков с ума. Некоторые ученые мужи считали, что „пение сирен“ — есть не что иное, как результат выделения газов, заключенных между однородными песчинками. Денщик Алексхан перенес на палубу спальные принадлежности: кожаную подушку с мягкой набивкой и солдатский спальный мешок (жесткое одеяло из грубого некрашеного сукна). Рядом с их высочеством в таких же спальных мешках устроились Толемей-хан и его верный слуга Следопыт. Среди ночи, за три часа до рассвета, они услышали божественные звуки музыки, доносившиеся со стороны острова Абао. В это невозможно было поверить! По мнению Толемей-хана, неплохо разбиравшегося в музыке, это было сочинение композитора Шестипалого для 40-струнной арфы, но их высочество говорил о каком-то Бахе.

— О боги, смилуйтесь над нами! — взволнованно воскликнул кто-то рядом. Они обернулись и увидели Алексхана с горящим факелом в руке.