Читать онлайн «О завтрашнем дне не беспокойтесь». Страница 231

Были созданы отряды тяжелой кавалерии и специализированные подразделения пехоты, вооруженные пиками и алебардами. В армейских частях и войсках самообороны стали уделять больше внимания профессиональной подготовке лучников, пращников и арбалетчиков.

Толемей-хан приблизился к вышедшему на поверхность земли отложению известняковых пород. Именно здесь принц Тезей-хан распорядился установить свой походный шатер. Интересно, спал ли он в эту ночь или проводил бесконечные совещания с командирами и заслушивал донесения лазутчиков? Надо полагать, что не спал, и поддерживал бодрость духа зеленым чаем с экстрактом женьшеня. По скудным сведениям, за два часа до восхода Солнца он принял прибывшего с рекогносцировки начальника разведки майора Астрахана, который сообщил ему пренеприятнейшее известие: «Противник совершил обходной маневр. Пути отступления отрезаны». Наверное, ему было горько сознавать, что армия — в ловушке, в которую ее заманили союзники уйгуры, обратившиеся к императору Агесилай-хану IV с просьбой об оказании военной помощи. Низкий белесый туман, расстилающийся над землей, начал приподниматься и расслаиваться. В иных местах водяные пары приобретали смутные очертания лошадей, повозок и людей. Откуда-то, словно из-под земли, стали доноситься звуки, напоминающие голоса людей, храп лошадей и звон оружия. Толемей-хан явственно услышал совсем близко от себя голоса двух мужчин: один судя, по тембру был лет 45–50, другой моложе — лет 25. Он прекрасно помнил эти голоса и этих людей. Вне всякого сомнения, это были начальник разведки майор Астрахан и главнокомандующий сухопутных войск их высочество Тезей-хан. Толемей-хан ничуть не удивился и не испугался. Он давно знал, что такое хрономиражи, и не раз наблюдал их, не опасаясь за свою жизнь и психическое здоровье. Первобытные люди, например, боялись грозы.

Молнии были для них сверхъестественными существами. И что в итоге?

Оказалось, что бояться — то было нечего. Обыкновенное истечение небесного эфира. Призрачные картины судьбоносных исторических событий периодически повторялись в тех местах, где они произошли, на протяжении ряда лет, но особенно отчетливо — на рассвете. Ученые натуралистической школы, к которой принадлежал Толемей-хан, объясняли их действием Духа Времени — трансфизического существа невообразимого могущества, славы и мудрости. Голоса смолкли, и до слуха Толемей-хана донеслись звуки воды, льющейся из кувшина и ударяющейся о дно медного таза. Не иначе, как их высочество решил освежиться. Какое-то время, наверное, минуту, было тихо, а потом Толемей-хан вздрогнул, услышав громкий и властный приказ:

— Вестовые! Вызовите полковников, начальника кавалерии и начальника обоза на заседание Военного совета. Срочно! Оруженосец Алефхан! Подать мне доспехи! Толемей-хан зажмурил глаза, представляя, как их высочество с помощью юного оруженосца Алефхана облачается в доспехи тяжеловооруженного пехотинца: холщевый панцирь (несколько слоев льняной ткани, пропитанных клеем из вываренных кроличьих шкурок), бронзовый шлем с забралом, скрывающим лицо и шею, налокотники, поножи и наколенники. О том, что он все-таки не рядовой, а старший офицер, свидетельствовал красный плащ с белым подбоем, оплечье и нагрудник из золотистой бронзы, да еще к поясу вместо длинного кинжала крепился короткий меч из литой бронзы. Толемей-хан открыл глаза и увидел, как прямо перед его носом из белого тумана сформировалась голова лошади, и тут же он услышал возмущенный крик оруженосца:

— Куда лезешь?! Пошел! Пошел! Мирон? Куда ты смотришь? Отведи Буцефала в обоз! Следуя за удаляющимися голосами, Толемей-хан по высокой до пояса росяной траве побрел в сторону Змеиной горы. Он слышал, как их высочество, бодро и весело, приветствуют солдаты, как он на эти приветствия отвечает, употребляя очень крепкие слова и выражения.

Солдаты смеются… По едва заметной тропинке, протоптанной дикими козами, Толемей-хан поднялся на Змеиную Гору — одинокий рукотворный холм посреди степи, поросший травой и мелким кустарником. На холме сновали призраки людей с топорами и лопатами.

— Ваше высочество! Батарея «шайтан агни кирдык» к бою готова — услышал Толемей-хан еще один, очень знакомый голос.

— Сколько выстрелов мы сможем сделать, Виктор-хан? — спросил их высочество.

— Не менее тридцати картечью и десять тяжелыми ядрами… Толемей-хан вышел к старому кострищу, присел на обуглившийся от огня комель черной березы, и ненадолго и глубоко задумывается: «Кто такой, на самом деле, этот Виктор-хан? Откуда он взялся в свите Тезей-хана?» Мимо него и даже сквозь него проходили призраки людей, но он уже смотрел на них с досадой и раздражением, как на назойливых мух. По слухам, их высочество Тезей-хан встретил Виктора на Чонгарском медном руднике (юго-западное побережье Байкала). Принц прибыл туда с обычной инспекционной проверкой. И не только. Чонгарский рудник интересен тем, что добываемая в нем руда содержала до 5 процентов олова. После плавки из такой руды сразу же получалась довольно качественная бронза. Воздуходувщик, а затем мастер медеплавильной печи Виктор-хан тогда был обычным рабом из забайкальского племени белых аратов. С него недавно сняли деревянные колодки, позволили построить хижину и завести сожительницу. Безо всяких объяснений их высочество забрал его с собой и поселил в Летнем дворце на мысе Принцессы Грез. Там он приставил к нему опытных педагогов для ускоренного обучения языку, литературе и письменности джурджени. Где-то, через месяц, в Летнем дворце появилась будущая жена Виктора с редким именем Анастасия — высокая, светлокожая, черноволосая девушка с миндальными глазами и потрясающей фигурой. Рассказывали, что будто бы их высочество выкупил ее из гарема друга юности и боевого соратника Антон-хана, дал вольную и предложил своей супруге принцессе Роксане в качестве фрейлины. Далее, как из рога изобилия, посыпались сюрпризы. Буквально за три месяца бывший раб овладел языком и письменностью джурджени, а по математике и естествознанию даже превзошел своих учителей. Вскоре он представил на обозрение членов Военного совета макет «шайтан агни кирдык на колесах», — иначе говоря, бронзовое артиллерийское орудие на деревянном колесном лафете. Черное зелье (порох) к тому времени уже было известно. Его изобрел Эскулап-хан — алхимик, чернокнижник и придворный лекарь.

Любопытная личность: старый, больной, еле ходить мог, а голова работала, как у всех действительных членов императорской Академии изящных искусств, врачевания и естествознания, вместе взятых. Кроме пороха, Эскулап-хану приписывали изобретение цветного стекла, двойной системы бухгалтерского учета и переводного векселя. Это он придумал полюбившуюся императору Агесилай-хану IV и его вельможам игру в домино. А какие темы на ежегодных сессиях Академии наук он пытался замутить! Правило буравчика, принцип реактивного движения, магнетизм и т. д. Умер старик, и уже мало кто о нем и его фантазиях теперь помнит. Менее чем за полгода под руководством Виктора-хана на Чонгарском медном руднике были отлиты из бронзы 10 орудийных стволов, изготовлены деревянные лафеты и проведены огневые испытания на дальность и точность стрельбы. Между прочим, изготовить материальную часть нового вида вооружения оказалось гораздо проще, чем приставить к ней подходящих людей. Их высочеству Тезей-хану пришлось применить всю силу убеждения для того, чтобы доказать будущим артиллеристам из числа рабов и вольноотпущенников простую истину: с каждым выстрелом «шайтан агни кирдык» они приближают себе свободу, богатство и почести. Именно здесь, у Змеиной Горы, произошло первое применение артиллерии в боевых условиях. Вначале ядра для артиллерийских орудий изготовлялись из отесанных камней, а вместо картечи использовался кремниевый скрап — обрезки и осколки кристаллического кремния. После выделения из казны дополнительных средств картечь стали изготавливать из рубленого свинца, куски которого для улучшения аэродинамических качеств обкатывались на специальных станках. Так как изготовление ядер из камня занимало довольно длительное время, Эскулап-хан посоветовал их высочеству использовать обычную глину, пропитанную оливковым маслом. Снаружи для прочности глиняные ядра обливались свинцом. Свинец также обеспечивал более плотное прилегание ядра к стенкам канала ствола, при этом износ последнего был существенно ниже, чем при стрельбе каменными ядрами.