Читать онлайн «О завтрашнем дне не беспокойтесь». Страница 172

И она все время, днем и ночью, находилась под чьим-то присмотром. К слову сказать, первый ярус башни являлся одновременно кухней и столовой, но использовался только в осенне-зимний период. Там был большой камин, в котором можно было зажарить целого кабана, и, сложенная из булыжника, печь, в которой выпекали хлеб, варили в глиняных горшках разнообразные супы и каши, сушили грибы, ягоды и корнеплоды. И, чтобы не возвращаться к теме назначения помещений башни, отметим, что на третьем ярусе размещался арсенал, в котором хранились предметы вооружения, рыболовное и охотничье снаряжение. В больших сундуках из кедра хранились меха и кожаные и меховые изделия. Всем этим добром заведовал Ерофей, а в его отсутствие его старший сын Гарегин. Это помещение не отапливалось, потому что считалось нежилым. Четвертый ярус представлял собой площадку, открытую всем ветрам.

В прежние времена было обязательно иметь там сторожевой пост. Обычно для «стража башни» устанавливали шатер, покрытый шкурами, а внутри его, соответственно — очаг. Шкуры для покрытия шатра подбирались таким образом, чтобы они были как можно более выбеленными. Поэтому в ночное время огонь в очаге издали был похож на свечу, накрытую абажуром. После легкого завтрака, состоявшего из каши с кедровым маслом и блинов с паюсной икрой, младшая жена Ерофея Марьяна провела для Медвяной Росы и Сары Гудвин ознакомительную экскурсию. Завтрак, к слову сказать, напоминал прием пищи в столовой. Каждый из сородичей, кто успел проснуться и привести себя в порядок, подходил к летней кухне со своей посудой и кушал либо тут же за большим столом под деревянным навесом, либо отправлялся в свое летнее жилище. Следуя почину Марьяны, Павлов предложил Рико и Люку поиграть в игру под названием «кто больше знает о своем доме». Близнецам его затея понравилась, и они, прогуливаясь с ним по двору, живо и доходчиво, рассказали ему обо всем, что они знали и помнили по поводу помещений башни, хозяйственных и прочих строений. Они даже назвали количество обитателей приюта Белохвостого Оленя на текущую дату. Их было столько, сколько пальцев на руках у Люка, Рико, Медвяной Росы, Сары Гудвин и его самого. Лаванда, наблюдавшая за ними со стороны, даже похвалила его за то, что он так хорошо умеет ладить с детьми. Потом она отвела Люка, Рико и Сару в баню, чтобы их помыть. Попариться наедине с Медвяной Росой в родовой бане «белохвостых» Павлову не пришлось. И не потому, что у них так не было принято, а потому, что в парилку, чтобы посмотреть на его вторую жену, а заодно и помыться набилось столько молодых женщин и девушек-подростков, что Павлов выскочил оттуда, как пробка из бочонка с забродившим пивом.

«Не переживай, Сорока, то есть Тимур, как состарится Медвяная Роса, так, глядишь, лет через двадцать попотчуешь ее березовым веником, а она — тебя», — хохотал Ерофей. В первой ознакомительной прогулке по окрестностям Красных Камней Медвяную Росу и Сару Гудвин, кроме Павлова, сопровождали старший сын Ерофея Гарегин по прозвищу Плотник и его жена Фиалка. Они были, примерно, на три года старше его двойника Сороки, но вели себя весьма учтиво, без зазнайства. За ними было увязалась все собаки приюта Белохвостого Оленя, но их отогнали, оставив только вожака стаи по кличке Гром. Медвяная Роса и Сара Гудвин получили перед прогулкой летнюю одежду (украшенные вышивкой сарафаны из беленого холста и халаты из тонкой кожи с широкими рукавами) и переобулись в легкие летние сапожки. Фиалка попросила на кухне продукты, а Гарегин захватил с собой кожаную флягу с молодым пивом. Первая прогулка Павлова, Медвяной Росы и Сары Гудвин по Красным Камням запомнилась им надолго. Потом их перемещения в пределах урочища были уже связаны с какими-то делами и заботами, а в тот раз они просто любовались окружающей их природой. Фиалка оказалась женщиной разговорчивой, но не глупой. Она даже попыталась объяснить Медвяной Росе, почему на Красных Камнях такой необычный климат и столь разнообразный растительный мир. По ее словам, это происходит из-за множества пещер, из которых летом беспрерывным потоком струится холодный воздух, приносящий свежесть, а зимой из тех же пещер дует теплый ветер, у входа зеленеет трава, и даже вызревают некоторые ягоды. Ее рассказ живо напомнил Павлову известные ему описания пещеры во Французских Альпах вблизи городка с оригинальным названием Лекало. Подходя к Главному причалу, они заметили большое скопление народа. С одной из прибывших лодок вынесли окровавленного мужчину.

«Хунхузы!»— пронеслось в толпе. Это и впрямь было нападение хунхузов, которые незаметно подплыли к лодке охотника Аверьяна по прозвищу Загубисало из рода Красной Лошади и попытались ее опрокинуть. В лодке, кроме Аверьяна, находились его жена, сын и золовка. Аверьян мужественно вступил в бой сразу с тремя мерзкими тварями, людей защитил, а сам жестоко пострадал. Сородичи бережно положили Аверьяна на носилки и понесли к родному приюту. Люди в толпе были встревожены. Многие из них каждый день приходили на Главный причал в надежде на то, что кто-то из сородичей прибудет с зимних промысловых лагерей. Из-за наводнения на Красные Камни до сих пор не вернулась половина семей. Кто-то действительно погиб, но многие просто не решались отправляться в опасное плавание по забитым «расческами» рекам. Из рода Белохвостого Оленя на Красные Камни до сих пор не прибыл средний сын Михея Корней со своей семьей. Двойника Павлова многие узнавали, здоровались, а, отходя, с удивлением и завистью обсуждали красоту Медвяной Росы. Обратили внимание на его жену и бывшие друзья-приятели Сороки. Один из них по прозвищу «Кудлатый» отпустил в его адрес какое-то ехидное замечание, но его быстро одернули, показав на пожалованное Центурионом Агатой ожерелье из когтей медведя. Предводительницу амазонок побаивались и предпочитали с ее людьми не ссориться. С Главного причала они отправились в реликтовую рощу, где произрастали удивительные дубы, с которых орланды каждый год собирали урожай съедобных желудей. Фиалка объясняла Медвяной Росе, как происходит сбор урожая, как потом его делят между родовыми общинами, отрядом воинов и семьями Верховного вождя и Верховного жреца. При этом она не без сожаления заметила, что аппетиты племенной знати растут быстрее, чем созревают сами желуди. Так как разводить костры в реликтовой роще не разрешалось, они остановились на пикник на западном берегу реки неподалеку от пустующей Разрушенной башни, а затем направились в сторону резиденции Верховного вождя. Кстати, время обеда чернокожая девочка исполнила для них на своем родном языке несколько песен голосом, который Медвяная Роса сочла пока еще недостаточно обработанным, и пообещала с ней позаниматься. Тогда же Сара Гудвин, наверное, впервые произнесла на орландском языке слова: «папа», «мама», «дядя» и «тетя». По утоптанной тропинке, петляющей между деревьями, они вышли к подножию живописного холма, на вершине которого располагалось серое здание высотою в два этажа, в виде приплюснутой сферы, подобной капле ртути, лежащей на столе.