Читать онлайн «Антология мировой фантастики. Том 8. Замок ужаса». Страница 107

Наконец, во время одного из безрезультатных опытов, случайно вспомнив еще одну формулу, Авикт вызвал бледный, тающий на глазах призрак колдуна, жившего в доисторические времена, и тот еле слышно прошептал на диком, полузабытом наречии, что надпись на пластине сделана на языке Змеиного племени, чьи древние земли погрузились в пучину моря за много тысячелетий до того, как Гиперборея поднялась из жидкого ила. Но видение ничего не могло сказать нам о смысле этих, знаков, ибо даже в его время Змеиное племя уже превратилось в смутную легенду, и его предания, магия и мудрость, глубоко чуждые людям, были уже им недоступны.

И во всех книгах заклинаний, которыми владел Авикт, не было ни одного, способного вызвать из легендарного прошлого кого-нибудь, принадлежавшего к Змеиному племени.

Но учителю была известна древняя формула лемуров, неясная и неопределенная, с помощью которой тень умершего человека можно было отослать в прошлое, и через некоторое время тот, кто произнес заклинание, снова вызывал его. Тени, не обладающей субстанцией, перемещение во времени не причиняло никакого вреда, она помнила все, что узнавала, странствуя, и могла поведать об этом магу.

Итак, Авикт снова вызвал призрак древнего колдуна, носившего имя Бит, и совершил некий таинственный ритуал, использовав застывшую смолу, с незапамятных времен оставшуюся на морском берегу, и куски окаменевшего дерева. Потом мы вместе произнесли формулу, отсылая полуистаявший дух Бита в отделенную от нас тысячелетиями эпоху Змеиного племени.

Через некоторое время мы совершили иной обряд и произнесли заклинание, дабы вернуть дух Бита в наше время. Перед нами предстал призрак, подобный рассеянному в воздухе легкому пару, и голосом, еле слышным, как замирающее эхо исчезающих воспоминаний, указал нам ключ к загадочной надписи, найденный им в отдаленном прошлом, когда на Земле еще не было человека. После этого мы уже ни о чем не стали спрашивать Бита и позволили ему возвратиться в царство вечного сна и забвения.

Мы прочли надпись на пластине и записали ее буквами нашего алфавита, встретив при этом немало трудностей, ибо сами звуки языка Змеиного племени, не говоря уже о мыслях и выборе символов для их обозначения, были чужды роду человеческому. Расшифровав надпись-до конца, мы поняли, что в ней содержится формула некоего заклинания, применявшегося магами Змеиного племени. Но известными оставались цель заклинания и то, какое существо должно явиться в ответ на свершаемые обряды. Здесь не было ни изгнания духов, ни иного средства, необходимого для того, чтобы маг был в состоянии отослать обратно существо, явившееся из неведомой бездны.

Велико было ликование Авикта, понявшего, что мы узнали нечто, прежде неведомое людям. И несмотря на то что я пытался отговорить его, он решил испытать заклинание, убеждая меня, что наше открытие не случайность: оно предопределено самой судьбой. Авикт, казалось, презрел опасность, которой мы могли подвергнуться, если бы вызвали к жизни создание, происхождение и свойства которого были нам неведомы.

— Ибо, — говорил он, — ни разу за все те годы, что я посвятил магии и волшебству, не вызвал я ни бога, ни дьявола, ни демона, ни покойника либо духа, которого не мог бы покорить своей воле и отослать обратно по своему желанию. И мне ненавистна сама мысль о том, что Змеиное племя, как бы ни было оно искусно в некромантии, могло покорить себе какого-нибудь духа или силу, пред которой оказались бы беспомощными мои заклинания.

Итак, видя, что Авикт упорствует в своем намерении, и признавая власть учителя, я согласился, хотя и не без страха, помочь ему в опыте. И тогда мы, дождавшись благоприятного расположения звезд и точно определив час, собрали в покоях, где обычно совершали ритуалы, все редчайшие вещества и предметы, необходимые для успеха нашего рокового опыта.

Умолчу о том, какие ингредиенты пришлось нам использовать, какие действия мы совершали; не буду описывать резкие, свистящие звуки заклинаний, недоступные устам тех, кто не рожден Змеиным племенем, и составлявшие основную часть обряда. К концу его мы начертали свежей голубиной кровью треугольник на мраморном полу. Авикт стал в одном углу, я — в другом, а в третий мы поместили иссохшую темно-коричневую мумию воина-атланта, носившего когда-то имя Ойгос. Находясь внутри треугольника, мы с Авиктом держали между пальцев обеих рук медленно тлеющие сальные тонкие свечи, вытопленные из жира мертвецов и держали их так, пока они не догорели до конца. А в вытянутых распростертых ладонях мумии Ойгоса, словно в неглубоких кадилах, горели тальк и асбест, разожженные известным лишь нам способом. Сбоку на полу обозначили мы неразрывный эллипс, составленный из бесконечно повторяющихся сплетенных друг с другом двенадцати тайных знаков Оумора, ибо здесь мы могли найти убежище, если вызванный дух проявит враждебность или откажется повиноваться. Мы ожидали до тех пор, пока не взошли северные созвездия, как было предписано змеиными магами. И когда зловонные свечи догорели меж наших обожженных пальцев, а тальк и асбест превратились в золу на изъеденных ладонях мумии, Авикт Произнес СЛОВО, смысл которого оставался темным для нас, и Ойгос, оживленный нашей магией и подвластный нашей воле, выждав необходимое время, гулко, словно могильное эхо, повторил его, а затем и я, в свой черед, произнес это СЛОВО.

Готовясь к обряду, мы подняли раму небольшого окна, ведущего в открытый портик, дабы то, что явится к нам, имело свободный доступ. Когда же зажглись свечи и зазвучали заклинания, море утихло, ветер упал, и, казалось, все вокруг замерло в ожидании неведомого гостя. Мы исполнили все ритуалы, трижды произнесли СЛОВО, долго стояли без движения, напрасно дожидаясь какого-нибудь видимого знака. Лишь тихо горели светильники, не появилось никакой новой тени, были только те, что отбрасывали мы с учителем, Ойгос и мраморные фигуры, стоявшие у стен зала. И в магических Зеркалах, которые мы искусно расставили так, чтобы в них было видно недоступное человеческому взору, не было и следа какого-нибудь отражения.

Утомленный долгим ожиданием, Авикт был раздражен и разочарован. Он решил, что заклинания не достигли цели. Я, подумав о том же, почувствовал тайное облегчение. Мы стали расспрашивать мумию Ойгоса, дабы узнать, не ощутил ли он возле нас присутствия чего-либо чужеродного, ибо мертвые приобретают чувства, отсутствующие у живых. И мумия, получившая дар речи благодаря искусству некромантии, ответила отрицательно.

— Поистине, — промолвил тогда Авикт, — дальше гадать бесполезно. Без сомнения, мы неверно истолковали надпись, не сумели подобрать предметы и субстанции, необходимые для успеха, либо произнесли слова заклинания не так, как подобало. Могло случиться и так, что по прошествии столь долгого времени существо, которое первоначально должно было явиться в ответ на заклинание, перестало существовать или свойства его настолько изменились, что все ритуалы сейчас бесполезны.