Читать онлайн «Острова эфирного океана». Страница 33

— Ну и великолепно! — вскричал польщенный последним замечанием, Карл Карлович, — нам, следовательно, не придется сражаться с ихтиозаврами, мезозаврами, игуанодонтами, диплодонами и прочей нечистью.

— Только, знаешь что, Карл, — сказал ему на это Добровольский, — и надоешь же ты нам со своими банками и насекомыми!

— Неужели же ты отрицаешь значение энтомологии? — задорно возразил на это своему старому приятелю Флигенфенгер, и тут едва не произошла первая людская ссора на Венере, если бы не вмешалась вовремя Наташа, которой Карл Карлович беспрекословно повиновался.

Чем дальше шли наши путешественники, тем все приветливее и приветливее становился "негостеприимный" ландшафт планеты. Группы хвойных деревьев чередовались с лужайками, покрытыми ползучими плауновыми и хвойным кустарником. К ним начали присоединиться не только травянистые папоротники, но и настоящие древовидные. Догадка ученых все более и более подтверждалась. Но сомнения окончательно рассеялись, когда в одной группе хвойных и папоротниковых, Добровольский обнаружил на сыром месте настоящие сигиллярии, именно такие, какие и теперь сохранились на Земле в толще Донецких каменноугольных отложений. Издали эти деревья имели довольно странный вид: точно гигантские метлы или ламповые щетки стояли они, обратив свои игольчатые верхушки к небу, достигая высоты 20–25 метров.

— Почему, Борис Геннадиевич, этим деревьям дано такое странное название — сигиллярии? — спросила Наташа.

Древовидный папоротник

— Посмотрите на их кору. Видите — вся она имеет вид продольных бороздок, разделенных на шестигранные ячейки. Каждая такая ячейка напоминает своим замысловатым рисунком как бы отпечатавшуюся здесь печать, по-латыни sigillum, откуда и возникло название самого дерева у наших палеоботаников. Эти ячейки являются следами прикрепления опавших жестких шиловидных листьев, прижатых к стволу и сохраняющихся только на самой макушке. Кора сигиллярий очень тверда, но древесина их слаба, и в качестве строевого дерева они пожалуй никуда не годятся. А ведь некоторые деревья достигают полутора метров в диаметре и более двух обхватов в окружности. Те шишки, что вы видите у них на верхушках, являются плодами этих деревьев; они наполнены микроспорами и носят название стробилусов. В пищу они, вероятно, непригодны.

Сигиллярия

Добровольский вдавался все в большие и большие подробности, перечисляя разновидности и особенности сигиллярий.

— Однако, откуда же у вас, Борис Геннадиевич, столько сведений из палеоботаники? Ведь вы же астроном? — удивилась Наташа.

— О, да! — вскричал восхищенный своим другом Флигенфенгер, когда Добровольский заговорил на более понятном ему, чем астрономия языке, — ведь Борис астроном по недоразумению. В университет он увлекался палеонтологией и был настоящим палеоботаником; он изъездил весь Донецкий каменноугольный бассейн и побывал чуть не в каждой шахте; было время, когда его даже звали на конгресс палеоботаников, но потом он вдруг, ни с того ни сего, пристрастился к астрономии и забросил то, чему поклонялся раньше.

— Зато видите, как приятно сделать теперь такое открытие! Палеоботаник очень кстати в нашем составе экспедиции и пока, пожалуй, будет поважнее астронома, — заметил Имеретинский.

Короткий девятичасовой осенний день склонялся к вечеру. Экспедиция развела костер из сухих хвойных ветвей и расположилась вокруг него на ночлег. Костер нужен был главным образом для приготовления пищи. Температура же и ночью не спускалась ниже + 15 °C. Разговор за костром тянулся далеко за полночь. Спорили и делали предположения на основании впечатлений первого дня, о поверхности Венеры, об ее климате и атмосфере. Пришли в общем к благоприятному заключению.

В течение нескольких дней, посвященных ознакомлению с природой Венеры, наши путешественники окончательно убедились в большом сходстве растительности ее с каменноугольной флорой Земли. Не было сомнения, что они попали на планету в то время, когда этот мир переживал еще одну из ранних эпох своей жизни, являющейся глубокой стариною на земном шаре. Легко разбираясь в геологических отложениях Земли и восстанавливая по остаткам картины давно прошедшего, земные ученые никогда не отваживались думать, что настанет момент, когда при других условиях это отжившее воскреснет и станет настоящим. Имеретинский, Наташа, Добровольский и Флигенфенгер были первыми счастливцами, на долю которых выпало не только изучать, но и переживать каменноугольную эпоху в истории развития солнечной системы.

Лепидодендрон

Вслед за сигилляриями наша экспедиция, как и следовало ожидать, обнаружила лепидодендроны, — деревья, близкие по родству к плауновым и достигающие до 30 метров высоты, а также многочисленные виды мощных древовидных папоротников превышавших величину общеизвестных видов на Земле чуть не в четыре раза. Леса Венеры, состоящие из этих деревьев, перемежались с зарослями каламитов, в виде мощных членистых и полых стеблей, покрытых мутовками продольных ребристых листьев. Эти растения были увеличенным подобием земных хвощей, к классу которых они и относятся палеоботаниками. "Вероятно и у нас на Земле наши хвощи ползающим насекомым кажутся такими же большими", подумала Наташа. Один громадный куст каламита живо напомнил ей отпечаток растения, который она видела в музее Горного Института в Петрограде.

Каламит

Но особенным торжеством для наших путешественников была находка саговой пальмы, обитавшей и в каменноугольном периоде Земли. Эти растения, носящие название цикадовых деревьев, ближе из класса всех цветковых относятся к споровым. Сердцевина их богата крахмалом и потому пригодна в пищу. Из современной цикадовой пальмы добывается саго — продукт, хорошо известный всем нашим хозяйкам, впрочем не столько в своем натуральном виде, сколько в подражании, добываемом из крахмальных зерен обыкновенного картофеля.

Первая же найденная цикадовая пальма была срублена, расколота вдоль, а богатый запас саго был собран и приготовлен в пищу. Для этого пришлось вынутую сердцевину дерева обильно промыть водою и потом протереть сквозь решето, сооруженное из мочалистой древесины сигиллярий. В сыром виде саго для пищи не пригодно.