Читать онлайн «Кристина». Страница 71

(ничего подобного не слышал прежде)

довольно ловкая идея. Это было

(полное сумасшествие)

довольно ловко.

Погода обещала еще больше снега.

Снова музыка: Бобби Дэйрин пел «Плюх-плюх», Эрни До пел «Мачеху», близнецы Кэйлин пели «Когда». Щетки на стекле отбивали ритм.

Он посмотрел направо: Ролланд Д. Лебэй смотрел в ветровое стекло.

На Ролланде Д. Лебэе были брюки цвета хаки и вылинявшая армейская рубашка. В одной из его черных глазниц ползала муха.

«Ты должен заставить их заплатить за все, — сказал Ролланд Д. Лебэй. — Ты должен заставить заплатить этих говнюков, Каннингейм. Всех до единого».

— Да, — прошептал Эрни. Кристина мчалась в ночи, разбрасывая снег своими новыми покрышками. — Да, это так.

И щетки качнулись туда и обратно.

В четверг двенадцатого декабря баскетбольная команда «Терьеры» (в которую перешли почти все футболисты средней школы Либертивилла) проиграла матч, проходивший в ее гимнастическом зале. Болельщики «Терьеров» выходили на улицу не слишком разочарованными: спортивные комментаторы из окрестностей Питсбурга заранее предсказывали поражение их команде. Поклонники баскетбола в Либертивилле могли гордиться только Ленни Бэйронгом: он принес команде 34 очка из 54 добытых ею на той встрече. Однако Бадди Реппертон был весьма расстроен. И поэтому очень расстроенными выглядели Ричи Трелани и Бобби Стэнтон, сидевший на заднем сиденье «камаро».

Сам Бадди казался очень повзрослевшим. Такой вид ему отчасти придавала борода, которую он отращивал со времени ухода из школы.

Кроме того, в последние недели он много пил. Иногда ему снились такие жуткие сны, что он едва мог запомнить их. Он просыпался в холодном поту и боялся заснуть снова.

Свои кошмары он объяснял тем, что работал по ночам, а спал утром или днем.

Он опустил окно обшарпанного «камаро» и выбросил на дорогу пустую бутылку. Затем, не поворачивая головы, протянул руку назад и произнес:

— Еще один коктейль Молотова, месье.

— Правильно, Бадди, — уважительно проговорил Бобби Стэнтон и вложил в ладонь Реппертона новую бутылку «Техасского драйвера».

Бадди сделал несколько глотков, звучно рыгнул и передал бутылку Ричи. Лучи передних фар «камаро» скользили по 46-му шоссе — прямому, как струна, протянутая на северо-восток, в сельские районы Пенсильвании. Справа и слева от него лежали занесенные снегом поля. В вечернем зимнем небе ярко горели звезды. Где-то впереди были Скуантик-Хиллз, куда они направлялись, — там можно было хорошо и беззаботно отдохнуть.

Трелани возвратил бутылку Стэнтону, и тот отпил довольно много, хотя не выносил вкуса «Техасского драйвера». Он хотел побыстрей напиться, чтобы вообще не замечать его вкуса. Назавтра у него могла болеть голова, но до завтра была еще уйма времени, Бобби был новичком в этой компании и не мог позволить себе отставать от такого парня, как Бадди Реппертон.

— Проклятые клоуны, — мрачно произнес Бадди. — Это не баскетбольная команда, а сборище клоунов.

— Все как один, — согласился Ричи. — Кроме Бэйронга. Все-таки тридцать четыре мяча, не так плохо!

— Ненавижу этого проклятого негра. — Реппертон смерил соседа нетрезвым взглядом. — Тебе нравится эта обезьяна?

— Ни в коем случае, Бадди, — с готовностью сказал Ричи.

«Камаро» мчался со скоростью 65 миль в час по неширокой дороге в две полосы. Вот она пошла немного в гору: приближались холмы Скуантик-Хиллз.

— Анекдот, — с заднего сиденья подал голос Бобби. — Какую новость вы хотите услышать первой — плохую или хорошую?

— Плохую, — ответил Бадди. Он выпил уже три бутылки «Драйвера»; ему было тяжело сознавать, что эти задницы из школьной команды могли так подвести его. — Плохие новости всегда первые.

— Ну, плохая новость — та, что в Нью-Йорке приземлились марсиане, — сказал Бобби. — А теперь хотите услышать хорошую?

— Хороших новостей не существует, — мрачно вставил Бадди.

Ричи хотел было сказать Стэнтону, что ему лучше не стараться развеселить Реппертона: в последнее время шутки только еще больше злили его.

Бадди пребывал в дурном настроении с тех пор, как Шатуна Уэлча сбил какой-то псих на Кеннеди-драйв. После того случая Сэнди Галтон куда-то исчез из города, но Бадди успел поговорить с ним: тот разговор тоже не был приятным событием.

— А хорошая новость — та, что они едят негров и мочатся газолином, — сказал Бобби и разразился хохотом.

Он хохотал довольно долго, прежде чем заметил, что смеялся в одиночестве. Бадди смотрел на него в зеркало заднего обзора, его взгляд не предвещал ничего доброго. Стэнтон съежился и попытался замолчать.

Сзади, приблизительно в трех милях от них, изредка вспыхивали две желтые искорки — крохотные, почти неразличимые в ночи.

— Ты думаешь, это смешно? — спросил Бадди. — Ты рассказал дерьмовый расистский анекдот и думаешь, что это смешно? Знаешь, кто ты? Ты просто поганый фанатик.

У Бобби открылся рот:

— Но ты сказал…

— Я сказал, мне не нравится Бэйронг. К остальным неграм я отношусь так же, как к белым. — Бадди задумался. — Ну, почти так же.

— Ох, — произнес Бобби испуганно. — Извини.

— Дай мне бутылку и больше не разевай своего поганого рта.

Бобби поспешно подал бутылку «Драйвера». У него тряслись руки.

Бадди прикончил бутылку. Они проехали знак с надписью: ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ПАРК СКУАНТИК-ХИЛЛЗ 3 МИЛИ.

С ноября по апрель парк был закрыт, но Бадди знал объездной путь, который вел к парковым дорогам. Он любил колесить по ним в зимней темноте, потягивая виски или пиво.

Позади них две искорки выросли в желтые круги — передние фары на расстоянии не больше одной мили.

— Дай мне еще один коктейль Молотова, поганый расист.

Благоразумно промолчав, Бобби вручил ему новую бутылку «Драйвера».

Бадди отхлебнул, рыгнул и передал бутылку Ричи.

— Нет, спасибо.

— Ты будешь пить или она будет торчать у тебя в заднице, как клизма.

Ричи выпил.

«Камаро» мчался вперед, разрезая фарами темноту.

Бадди взглянул в зеркало и увидел вторую машину. Должно быть, она делала не меньше семидесяти миль в час. Бадди что-то почувствовал — что-то удивительно напоминающее его сон, который он не мог вспомнить. Как будто чей-то холодный палец прикоснулся к его сердцу.

Впереди дорога раздваивалась: 46-е шоссе уходило к Нью-Стайшн, а другая часть развилки вела в Государственный парк Скуантик-Хиллз. Большой оранжевый знак предупреждал: ЗАКРЫТО НА ЗИМНИЕ МЕСЯЦЫ.