Читать онлайн «Волшебная лампа Генсека». Страница 101

Вскоре я отрешился от конкретных образов и ощущений и понял, что это матрицы-демоны из «пирамиды» взяли меня в оборот, это они меня утрамбовывают. А потом еще какие-то деловые бесенята кинулись на меня гурьбой, словно только и ждали работенки. Я узнал их по бодрым вибрациям, с какими еще в энкавэдэшном подземелье познакомился. Плохо стало, а помереть никак.

Я являлся рабочей матрицей. Специалисты проращивали из меня почки - из моего мяса, крови, кожи, жира, внутренних и наружних органов.

В результате успешного (не для меня) эксперимента я был вынужден подчиниться мастерам Поля Судьбы и стал инкубатором, когда мой физический организм еще пребывал в земном советском мире.

Из рук появлялись смехотворные существа с огромными пальцами-клешнями и крохотными мозгами. Эти исчадия умели выпускать пахучие и светящиеся щупики, дабы, соприкаясь ими, обмениваться полезными сведениями.

Ноги тоже были использованы. Из них рождались мелкие твари со здоровенными нижними конечностями, которым предстояло расти до сорок пятого размера. Однако эти монстрики лишены были желудка, печени и почек, что только увеличивало их неуязвимость. Пищеварительную же систему заменял хоботок, пригодный для всасывания жидкой еды.

Из моего мозга выпрыгивали думающие пузыри, оснащенные длинными стебельками. Эти отростки могли сплетаться - и тогда начиналось хоровое мышление. Могли подсоединяться к щупикам клешнеруких рабочих особей - для кормления их знаниями.

Из желудка выползали гибкие твари, способные заглотить и переварить кого угодно, чтобы потом поделиться питательными соками с товарищами по гармонии - особенно с теми, которые не разжились собственными пищеварительными органами. Этим жрунам приходилось иногда поглощать думающие пузыри, чтобы непосредственно насытиться знаниями в виде белка.

Майор Фролов превратился в тысячу исполнительных и маленьких майоров фроловых. Из почек появлялись почки. Все это младое племя расползалось в стороны от моего невезучего тела. Бореевская команда с помощью сосок и поилок нежно выкармливала майоров фроловых, отчего они разбухали и распускались. Первое, что они видели, становилось для них мамой, первое, что слышали - приказом на всю жизнь. Полная управляемость, подчиненность, полная целесообразность. Спущенная сверху, но непреклонная воля. Программируемая и перепрограммируемая судьба.

Почки-мальки мужали, матерели и получали путевку в жизнь.

Почки, происшедшие от моих ног, стали неутомимыми и крайне живучими воинами, которым не требовались заградотряды и особотделы. Почки, рожденные моими руками, обернулись рабочими, вечнозелеными стахановцами, что не нуждались в премиальных, досках почета и благодарностях начальства. Почки, явившиеся из мозга, сделались учеными, которые не плетут интриг и не хотят степеней. Почки, произведенные желудком, стали заботливыми кормильцами для рабочих и воинов. Они продолжали время от времени лопать ученых, чтобы быть в курсе последних достижений разума. Кормильцы впитывали знания и умения не только для себя, но чтобы срыгивать их в виде кашки - для поглощения прочими особями, нуждающимися в обучении. Мудрость стала гастрономическим понятием.

Я видел то месиво, в которое превратилось мое майорское тело, вволю рассматривал почки, привольно расползшиеся по помещению. Похоже, в каком-то смысле меня не стало.

Люди Бореева радостно рассаживали новые приобретения по садкам и вольерам, хотя точно пока не знали, с чем имеют дело. Почкам предстояло еще расти, но они уже были на сто процентов самими собой.

За очередной завесой проглядывались светящиеся очертания моей личной матрицы, моего двойника-витязя. Он готовился отчалить. Постой-погоди… как же мне, простому землянину, тем более гэбэшнику, а не диссиденту, достать тебя?

Я остался бы мирно гнить в своем родном месиве, если бы не призывный шакалий вой. Он словно напомнил мне, что пора в путь.

Сейчас, когда я остался без телесности, преодолеть экран, разделяющий меня и двойника, оказалось не сложнее, чем пройти через холодный душ. Я теперь нисколько не отличался от своего юркого психического электрона. Однако была потеряна привычная сетка координат (с центром в физическом теле), потому закружился я, как легкий самолетик в ночном грозовом небе. До тошноты закружился. Но затем включилась новая система ориентации. Я даже увидел Мировую Ось, вокруг которой вращались слой за слоем миры… Ладно, суть-то не в этом, да и человеческий язык с его неточными словами не годится для описания «тех» краев.

Короче, психический электрон выбирал из множества матриц моего сияющего двойника, примерно таким же макаром каким ключ ищет замочную скважину в темном подъезде.

Когда я повращал головой или чем-то вроде нее, то увидел демонов, бойко летящих следом. Сейчас они напоминали помесь комара и слона, но им тоже позарез требовалась моя матрица. Отверженные готовились сыграть на перехват. Им, кстати, было достаточно чихнуть на меня, чтобы я надолго исчез в тумане.

Но тут из какой-то потусторонней бездны вынырнул Апсу. Сейчас я мог поразглядывать этого жителя вечности. Длиннющий змей с зыбким водянистым телом. Разявя огромную пасть, он кинулся на соперников, чтобы вмиг закусить ими. И тут же поплатился. Они пустили на Апсу ветры, которые свободно проникли меж раскрытых челюстей и стали раздувать его тело, словно резиновый шарик. Я понял, еще немного, и лопнет мой союзник.

– Закрой совок! - изо всех имеющихся сил крикнул я.

Апсу понял свою ошибку и вместо того, чтобы глотать оппонентов, стал старательно закрывать пасть. Дыхнув огоньком, нейтрализовал силу ветродуя и, наконец, сомкнул челюсти.

Но тут новая напасть. Аркан, наброшенный Энлилем и похожий на мощный смерч, стиснул горло Апсу и стал душить. Змей активно вертел головой, пытаясь перекусить сверкающие жилки потустороннего каната. Заодно Апсу тащил душителя за собой.

– Хвостом врежь! - еще раз посоветовал я.

Не знаю, услышал ли меня союзник, прежде чем исчезнуть вместе с врагами в какой-то очередной бездне.

Мой «ключ», воспользовавшись этой паузой, нашел в итоге подходящую «скважину». Я оказался в светозарных доспехах, в общем, при полной потусторонней амуниции. Долго ли, коротко ли, но ничего не соображал и ничего не различал, кроме разлетающихся красных пузырей. Период разброда закончился тем, что неожиданно увидел себя рядом с прежним местом действия.

Я приблизился к двери, ведущей из бокса, и, слегка приложившись кулаком, раскурочил вдрызг. Ударом светозарного меча Губильника заставил запылать свою бывшую камеру. Сделал несколько легких шагов по коридору, и вторая дверь тоже запросто поддалась. Никто не препятствовал мне попасть в главную пультовую.