Читать онлайн «Отцы Ели Кислый Виноград. Первый лабиринт». Страница 97

К братьям Магидович присоединился муж Мории, Эльяшив. Он усадил на плечи Рохеле, подхватил на руки и прижал к себе крохотную трёхмесячную Ривку и так танцевал рядом с братьями жены. Рядом с ним, ухватившись за край пиджака, топталась и весело смеялась Эстер. Ширли с нескрываемой тревогой глядела на неразумного, с её точки зрения, родственника. Но вот уже и Арье усадил на плечи малышку Сигалит, а Амихай своего Идо, и все трое образовали свой маленький семейный кружок, внутри которого с хохотом подпрыгивали средние мальчишки Арье. Впрочем, альбинос вскоре запыхался и ссадил с плеч среднюю дочурку Рохеле, ещё крепче прижав к себе малышку Ривку.

Как и в прошлый раз, Ширли то отплясывала с девушками и молодыми женщинами, то усаживалась между Морией и Нехамой, украдкой поглядывая на Ноама, который, как всегда, раскачивался и застенчиво топтался между мощным Ирми и тщедушным Максимом, так же украдкой поглядывая на Ширли. Бенци танцевал рядышком с Ирми.

Гилад объявил антракт, после которого были обещаны композиции с шофаром. Пока мужчины молились, Мория кормила Ривку грудью, что немало поразило Ширли: зачем надо было такую кроху таскать на концерт, и себе, и ей создавать проблемы. Но она ничего не сказала тётушке — зачем омрачать возобновлённое знакомство!

Второе отделение концерта открылось композицией, которую Шмулик исполнял на флейте на пару с Цвикой, который то пел звонким, чарующим голосом, то прикладывал к губам флейту, и над «Цлилей Рина» неслось затейливое двухголосие.

Как только отбушевал шквал аплодисментов, которым публика отметила восхождение на небосклоне хасидской песни новенькой рыженькой звёздочки — Цви-Хаима Магидовича, Мория с семьёй покинули Лужайку. Арье и Амихай остались, тогда как их младшие дети и Тили, жена Арье, отправились домой вместе с Морией и Эльяшивом.

Ширли не без сожаления попрощалась с вновь обретёнными родственниками, понимая, что они нечасто посещают подобные мероприятия. Она поняла, что Мория потрудилась придти сюда с тремя малышками, только чтобы послушать племянника Цвику, о котором уже начали говорить на их улице.

Снова полилась зажигательная мелодия, и все пустились в пляс.

Ширли украдкой оглянулась на площадку, где плясали мужчины. Она пошарила глазами по кругу танцующих мужчин и мальчишек, отыскала веселящихся рядом Ноама, Ирми и Максима, даже успела перехватить смущённую улыбку Ноама. И вдруг увидела непосредственно за спинами всех троих, в неосвещённых зарослях расплывчатые, мощные фигуры своих братьев. Они как-то странно то ли покачивались, то ли дёргались, не попадая в такт звучащей музыке. Ширли подумала, что их просто ноги не держат. А позади, нависая над ними — в том же ритме мотается мешкообразная фигура Тумбеля, сжимающего в правой руке нечто маленькое и блестящее, похожее на та-фон. Он то и дело поглядывал на чуть поблескивающий приборчик, а потом снова скользил взором по фигурам танцующих мужчин, пристально вглядываясь в юных артистов в ракушке.

Девочка похолодела от ужаса. Блуждающий блик прожектора на мгновение выхватил из мрака их лица. Ширли увидела: братья указывают друг другу пальцами то на танцующих, то на сцену-ракушку, то на поющих и играющих артистов — и при этом издевательски ухмыляются. При следующем падении блуждающего блика на то же место, она заметила, как Галь что-то прошептал, мотнув головой, ткнувшись носом прямо в ухо Тиму, тот кивнул, снова глянув на нечто та-фонообразное, которое держал в правой руке. По спине девочки пробежал холодок. Она незаметно толкнула подругу.

Та посмотрела на неё с удивлением: «Ну, что с тобой? Что это ты побледнела?

Устала?» Ширли одними глазами указала ей на то место, где среди густых зарослей, почти недоступные свету фонарей, заливающих «Цлилей Рина», еле видные, качались, как будто ноги их едва держали, её братья, и на маячившего за их спинами Тумбеля.

«Что такое? Смотрят? Ну, и пусть смотрят! — прошептала беззаботно Ренана. — Пусть видят, как мы веселимся! Пусть позавидуют!» — «Боюсь, они не завидовать сюда пришли, и даже не посмеяться над нами…» На сцене плавной дугой выстроились студийцы-участники ансамбля духовых инструментов. В центр полукруга вышли Гилад и Шмулик — старший со свирелью, младший с неизменной флейтой. Публика затихла, ожидая новых мелодий. И вдруг…

Как только зазвучали первые певучие, задумчивые такты мелодии, исполняемой дуэтом — Гилад на свирели и Шмулик на флейте, — пала тишина… Словно бы на «Цлилей Рина» набросили необычайно мягкий, толстый, рыхлый матрас, набитый нечистой ватой. О, Ширли было слишком хорошо знакомо это ощущение — голову вкрадчиво обволокло и сжало, как тисками, из глубины живота медленно поднималась дурнота.

Она судорожно сглотнула, беспомощно оглянувшись по сторонам.

Шмулик недоумённо застыл, продолжая держать флейту у самых губ, Гилад бессильно опустил руку со свирелью. Студийцы со страхом и недоумением взирали на своих руководителей. Гилад шевелил губами, как будто пытаясь то ли что-то сказать, то ли спеть — кромешная тишина царила безраздельно. Публика застыла в лёгком испуге, на лицах отражалось тревожное непонимание происходящего. Кто-то держался за виски, кто-то судорожно сглатывал. Ширли поняла, что неприятные ощущения поразили не только её, и мурашки побежали у неё по спине: это напомнило полузабытый кошмарный сон. Да, похожее случилось у них дома как раз перед её первым посещением «Цлилей Рина». Пришли братья с Тумбелем — и через четверть часа у неё замолк проигрыватель, а она тогда слушала новый диск Гилада и Ронена.

Тогда ей тоже показалось, будто на комнату накинули толстый слой чего-то мягкого и рыхлого. А мама рассказывала, что в тот же момент само собой неожиданно вырубило звук телевизора — а ведь и там в качестве музыкальной заставки звучала какая-то клейзмерская мелодия. Правда, сейчас она и не вспомнила, что нечто подобное им всем довелось испытать на Дне Кайфа. Однако, сопоставить два похожих странных явления ей ничего не стоило. Она наклонилась к Ренане и тревожно прошептала, продолжая судорожно сглатывать: «Это они, я уверена, что-то такое сделали!.. Этот мерзкий Тумбель… Спрячь меня!.. Надо вашему папе сказать…» Ширли только одному порадовалась: Мория и дети успели уйти домой, и им не пришлось пережить этот странный кошмар. Оглянулась: Ренана шептала что-то на ухо изумлённой и напуганной Нехаме, побледневшей от ужаса и нахлынувшей дурноты.

Немного придя в себя, Нехама попросила: «Доченька, позови папу». Маленькая Шилат, тоже бледная, тут же вскочила и побежала к отцу, который недоуменно стоял в кругу застывших и изумлённых людей, рука на плече Ноама. Он тут же пересёк площадку и подошёл к Нехаме с Ренаной. Ренана что-то шепнула отцу, он кивнул и направился обратно, где, застыв, стояли считанные минуты назад весело и зажигательно танцевавшие и подпевавшие парни и мужчины.