Читать онлайн «Отцы Ели Кислый Виноград. Первый лабиринт». Страница 68

Близнецы тронули струны гитары и заиграли незнакомую Ширли задорную, красивую мелодию. Один из них звонко запел мальчишеским красивым голосом. Рядом с близнецами оказалась поразительно похожая на них полненькая высокая девочка, ровесница или чуть постарше Ширли, за её юбку цеплялась худенькая малышка, как видно, её младшая сестрёнка. Обе девочки были в длинных джинсовых юбках с одинаковой вышивкой, они широко и радостно улыбались, старшая девочка звонко хлопала в ладоши.

Ребята, плотно окружив всю компанию, подпевали солирующим близнецам, весёлая толпа направилась в сторону пляжа, где дотлевали самодельные, сложенные из кирпичей мангалы.

Ширли проводила взглядом толпу молодёжи и продолжала свой путь, не зная куда.

Отсюда ей уходить не хотелось: вокруг неё звучала такая приятная, весёлая и зажигательная музыка. Из магнитофонов неслись самые различные мелодии, не слишком отличающиеся от тех, к которым она привыкла и которые любила. Это была музыка, красивая и мелодичная! Ничего общего с громыханьем и вкрадчивым скрежетом силонокулла!.. Но сейчас Ширли не хотелось вспоминать о новомодных изысках струи, которыми решили угостить кайфующих лулианичей её братья и их приятели. Она с наслаждением купалась в мелодиях, то весёлых и зажигательных, то грустных и напевных, которые неожиданно подействовали на неё, как освежающий душ.

Она ещё не знала, что, не спеша, идёт навстречу знакомству, что перевернёт весь её мир, всю её жизнь…

Там, где трава переходила в мягкий песок пляжа, под развесистой старой маслиной на стоящих рядышком пенёчках сидели удивительно похожие друг на друга (больше, чем Галь и Гай, подумала Ширли) уже упомянутые близнецы и наигрывали весёлую хасидскую песню. Один из них лихо, задорно наигрывал на старенькой гитаре, непостижимым образом успевая отбивать одной ладонью ритм на её корпусе. Второй время от времени отставлял гитару и прикладывал к губам флейту. И тогда над Лужайкой неслись её звуки, красиво переплетающиеся с задорными аккордами гитары и звонким голосом брата. Рядышком прямо на тёплый песок уселись обе их сестры, с восторженными улыбками уставились на братьев, задорно, ритмично хлопая ладошками.

Ширли остановилась неподалёку и принялась внимательно разглядывать эту заинтересовавшую её живописную группу. У всех четверых — огромные глаза и густые кудрявые волосы. Мальчишки-близнецы со смешливыми глазами-виноградинами каре-зеленоватого цвета и забавными пухлыми щёчками с ямочками, в глубоких красивых вязаных кипах фиолетовых тонов с затейливым узором. У старшей девочки (»Неужели тройняшки?» — подумала Ширли), такое же круглое лицо, такие же пухлые щёчки с ямочками и такие же огромные каре-зеленоватые, выразительные, блестящие глаза, опушённые густыми длинными ресницами. Красиво отливающие медью, темнорыжие пышные волосы заплетены в толстую длинную косу, переброшенную на грудь. Она нежно приобнимала за плечи младшую, худенькую девочку лет 7–8. Малышка отличалась от старших тонкими и нежными чертами овального, худенького лица, светло-русыми волосами, немного серьёзными для такой малышки, и в то же время живыми, тёмными, похожими на крупные маслины, глазами, опушёнными такими же, как у сестры, длинными густыми ресницами. У Ширли мелькнуло смутное воспоминание, что обеих девочек она как-то уже видела несколько лет назад: они с мамой зашли в кондитерскую «Шоко-Мамтоко» в Парке между Лужайками «Рикудей Ам» и «Цлилей Рина» и подсели к ним за столик.

Тогда она с удивлением обнаружила, что их мамы с детства знают друг друга. В тот вечер Ширли почему-то заупрямилась, не захотела знакомиться с дочкой маминой знакомой, обладательницей выразительных, блестящих каре-зеленоватых огромных глаз и толстой красивой косы, только робко, исподлобья поглядывала на неё.

Сейчас эти дети не просто заинтересовали Ширли, они её притягивали. По правде говоря, их облик не был для неё неведомой экзотикой: так выглядели родные её мамы, с которыми Блохи, по непонятным для девочки причинам, несколько лет назад прекратили всякие контакты. Длинные, почти до пят, джинсовые юбки, украшенные интересной, со вкусом выполненной вышивкой, в том же стиле вышитые блузки с рукавами до локтей; вязаные кипы, цицит по бокам у мальчишек, а из-за ушей выглядывают толстые завитки пейсов, похожие на упругие медные пружинки. Ширли больше всего понравилась пышная, сверкающая медью коса, перекинутая через плечо и струящаяся по груди старшей девочки: в её кругу девочки-подростки кос не заплетали, предпочитая свободно несущуюся за плечами пышную, чуть прихваченную лентой, гриву, или хвост. Немного поодаль от детей сидели те, кого Ширли безошибочно определила как родителей этих симпатичных ребят с приятными, смешливыми лицами. Их папой оказался тот самый похожий на улыбающегося льва, Бенци Дорон, вызвавший гнев папиных боссов. Темноволосая, худощавая мама этих весёлых детей сидела в удобном раскладном кресле. Её глаза, как и у младшей девочки, напоминали крупные чёрные маслины, взгляд неожиданно напомнил девочке папин. Отец семейства устроился рядом с нею на пенёчке, ласково поглядывая то на неё, то на детей. Женщина первая обратила внимание на Ширли и что-то прошептала мужу, он посмотрел на девочку, улыбнулся и кивнул.

Но куда же исчез лихой наездник на удивительном устройстве, похожем на гибрид коркинета и скейтборда? Он явно хороший знакомый этой семьи! Ширли робко оглядывалась по сторонам. А между тем близнецы, с лиц которых не сходила задорная улыбка, начали новую песню, мелодия которой очень понравилась Ширли.

Правда, слова песни показались ей архаичными — ничего общего с тем, к чему она привыкла. Не побывав хоть раз на концерте группы «Хайханим», Ширли понятия не имела, что мальчики поют одну из любимых песен из репертуара популярных артистов на слова псалмов.

Один из близнецов ухмыльнулся, подмигнул брату, и ударил по струнам. Понеслась быстрая, зажигательная мелодия. Всё пространство вдруг наполнилось голосами подпевающих и хлопающих в ладоши мальчиков-подростков. Несколько парней образовали цепочку и в танце задвигались по кругу, затем понеслись между потухающими мангалами, постепенно цепочка рассыпалась. Близнецы замолкли и положили гитары на колени…

И музыка, и царящая на правом склоне Лужайки пикников атмосфера искрящегося дружелюбием тёплого веселья, задела Ширли за живое. Завороженная девочка забыла, что пора возвращаться к родителям, что они будут беспокоиться. (Впрочем, пока что никто из них ей на та-фон не позвонил.) Она отчётливо ощущала, что и музыка, и слова песен, да и сам облик исполнителей и слушателей — всё отличалось от того, что считалось «IN» у эранийских элитариев. Ширли охватила робость, но в то же время ей нравилось смотреть, как эти дети открыто и заразительно веселятся.