Читать онлайн «Мой знакомый призрак». Страница 83

В отличие от двух первых жертв имени у нее не было, только номер дела и клинические данные. Итак, рост метр пятьдесят девять, волосы темные, глаза карие, телосложение худощавое, возраст – приблизительно двадцать пять лет. Обнаженная, однако рядом с телом нашли футболку, с которой и взяли образцы кожи и эпителия. Девушку обнаружили в мусорном контейнере у строительной площадки неподалеку от Ампт-хилл-истейт. На тот момент она была мертва как минимум семьдесят два часа. День, когда зарегистрировали неопознанное тело – четырнадцатое сентября, – совпадает с первым появлением призрака в Боннингтонском архиве.

Подробности воистину ужасные: девушка подверглась насильственным половым актам как вагинальным, так и анальным; следы семени только во влагалище, а свидетельствующие о насилии микроразрывы – и там и там. Лицо жертвы изрезано острым металлическим предметом неправильной формы, что вызвало сильные болевые ощущения и кровопотерю. Патологоанатом не пожалел времени, описывая лицевые повреждения: «многочисленные неглубокие порезы и колотые раны различной формы и глубины», бесстрастно отмечал он, прежде чем перейти к анализу точного места и тяжести каждого из повреждений. «Использованный при нападении инструмент имел несколько граней с острыми краями, движущихся независимо друг от друга». Однако причиной смерти явилась асфиксия: футболку затолкали в горло жертвы так глубоко, что она не смогла дышать.

Раны и порезы на лице девушки развеяли последние сомнения. А тут еще футболка: на фотографии ясно просматривалась аппликация в виде надписи: «Открыто». Значения слова я не знал, но это точно кириллица. Тем более копы ошиблись: девушку задушили не футболкой, а белой жилеткой с капюшоном.

Среди оставшейся документации я нашел фотографию головы и плеч девушки. Скупой, официальный, сухой отчет патологоанатома реальность практически не отражал, и я поежился, глядя на окровавленное месиво, в которое превратилась верхняя часть лица. Я. с самого начала знал: на девушке вовсе не вуаль, просто не хотел думать, что это может быть на самом деле.

Значит, это ты… Тебя изнасиловали. Убили. Привязали душу к алому кругу, будто смирительную рубашку надели.

А потом привели меня, чтобы тебя прикончил.

В груди закипел гнев и залпом вырвался сквозь стиснутые губы. Он даже немного притупил ужас и беспомощность, поэтому я его только приветствовал. Когда гнев докатился до атавистических тайников моего сознания, произошло что-что Страшное, Между мной и истерзанной девушкой на фотографии возникло личико Кэти, и глаза тут же заволокло слезами. Не кровавыми, а самыми обычными, но такими горячими, что щеки обжигали. На глазах слезы, а в душе – горе и стыд. Я не пытался анализировать эти чувства, а просто терпел: пот они отхлынули, и сквозь черную пелену снова проступил гнев.

Кому-то придется заплатить. Стоило серьезно и уверенно сказать это себе и сразу стало чуть легче. Кто-то заплатит за это двойной ценой с максимальными процентами.

Я снова сосредоточился на документах, которые принес Додсон: ни в одном из более поздних не говорилось, что в ходе расследования установили личность погибшей. Да и слово «расследование» казалось слишком громким. Копы потрудились лишь опросить местных: не видел ли кто чего подозрительного, несмотря на однозначное заявление патологоанатома: «следов борьбы или сексуального контакта на месте не найдено». Они связались с начальником участка, заявившим, что контейнер не использовался и не опорожнялся как минимум неделю до внезапного появления тела. Они мельком глянули в список пропавших без вести, направили стандартный запрос в Интерпол, а потом сложили ручки и стали ждать у моря погоды. Можно сказать, провели показательное расследование «для проформы»: никто не усердствовал и не собирался из кожи вон лезть ради какой-то восточноевропейской шлюхи, которую нашли на стройке голой и изувеченной. Иммиграционные квоты понизили, а они приезжали, приезжают и будут приезжать.

Заплатив за нетронутый латте, я выбрался из кафе и побрел по Олд-кромптон-стрит. Что-то по-прежнему оставалось неясным, но сейчас во мраке проступали очертания, которые можно заполнить, анализируя уже известные мне факты.

Дамджон – сутенер. У него сеть стриптиз-клубов и борделей в Кларкенуэлльском треугольнике. С ним хорошо знаком кто-то из служащих Боннингтона. Гейб Маккленнан – специалист по изгнанию нечисти. Он был в архиве, не знаю, какую цель ему поставили, но в тот день явно не усердствовал: дара речи призрака лишил, а уничтожать не стал.

Роза – проститутка, работает у Дамджона. Лукаш приложил максимум усилий, чтобы нас познакомить, а потом девушка пыталась зарезать меня кухонным ножом за неизвестный проступок, который я, по ее мнению, совершил по отношению к какой-то другой женщине.

Призрачная девушка из Восточной Европы, вероятно, из России, поскольку ее родным языком кажется русский. Умерла она в Сомерс-тауне, точнее, ее изнасиловали и убили, а дух застрял в подвале общественного заведения, там, где у него не было ни одной объективной причины находиться.

Что-то объединяло все эти факты, что-то наполняло их смыслом. А у меня в качестве подсказки пока имелась лишь карточка с таинственной надписью ВСКН 7505818, которую на второй день работы в Боннингтоне подкинул призрак. Чем дольше я обдумывал ситуацию, тем меньше смысла в ней видел.

При подобных обстоятельствах если и хотелось куда пойти, то явно не на свадьбу. Между тем я собирался именно на свадьбу.

Бромптонская молельня: Ник Кейв и группа «Бэд сидз» увековечили ее в одноименной песне, вызывавшей целую цепочку совершенно ненужных мне ассоциаций. Но, как атеист, должен признать, в плане архитектуры она что надо: и бесконечные вертикальные перспективы, и каменные оборки в стиле барокко. Если венчаться здесь, свадебного торта не потребуется.

У входа стояли три белых лимузина, первый из которых украсили лентами. Два дежуривших в портике шафера в безукоризненных костюмах-визитках в ужасе уставились на мой тренчкот. Да, вид у меня тот еще!

Кроме визиток, шаферов объединяла лишь смуглая, как у Шерил, кожа, а так один больше всего напоминал вертикально стоящий шест, а второй был на пару сантиметров ниже меня и на пару сантиметров шире по, похоже, не из-за жира, а из-за мускулов. Этот ладный парень и преградил мне дорогу, выкатившись вперед, словно детский грузовичок из нержавейки, которые когда-то выпускала «Тонка». Такой грузовичок можно было запросто столкнуть со скалы, и на нем не появилось бы ни царапины. Я предостерегающе поднял палец: стой, мол.

– Я со стороны невесты. Давайте не будем портить друг другу настроение.