Читать онлайн «Тени у порога». Страница 91

Иногда попадались рукописи. Это были исписанные толстые общие тетради, или пачки отдельных листов, тоже все исписанные, исчерканные, помещенные в картонные обложки и стянутые забавными бантиками. Были дискеты, оптические диски, флэш-карты, кристаллы и множество других электронных носителей, давным-давно вышедших из употребления. Надо полагать, это были романы, так никем никогда не изданные. А возможно, и не прочитанные. Роман ощутил непонятный и очень властный интерес ко всему, что сейчас стояло на полках. Да, именно так — настоящие книги, настоящие полки. Правы стеллармены, это прекрасно передает дух эпохи. Можно легко представить, что стоишь в какой-нибудь районной библиотеке или в книжном магазине, а не на борту космической лаборатории, дрейфующей между Марсом и Юпитером. Правда, выбор представленных здесь изданий сделал бы честь иной национальной библиотеке. Жаль, нет времени вчитаться в названия на корешках, обложках и лейблах, не говоря уже о том, чтобы спокойно полистать книжку-другую.

Он пошел к выходу.

Где, как стеллармены смогли все это разыскать? Уму не постижимо. Теоретически часть книг могла дожить до появления атомарного сканера. Часть, но не все. Неужели есть люди, подобные Лядову, с уникальными частными коллекциями? Но Лядов говорил, что никого не смог найти в Пространстве. Всему, что сейчас стоит на полках, несколько сот лет. И большинство — это оригиналы, судя по ветхости и запаху. Во всяком случае рукописи — точно. Некоторые были просто в жутком состоянии, того и гляди разваляться. Но очень много и таких, с которых даже позолота не слезла, обложка не поблекла. Они что, все это время хранились в охлажденном инертном газе? С чего бы это кому-то на заре космической эры пришло в голову посылать в будущее информационную посылку? Кто-то тогда уже знал? Сомнительно. Ладно бы еще лет десять, двадцать. Ну, тридцать. Но предвидеть нужду в этих книгах за сотни лет... Нет. С другой стороны, если начинающий любитель в этой области Лядов смог заполучить рукописный дневник поэта, которому впору стоять на этих полках... Где он его взял? Сказал, что прислал кто-то без обратного адреса. Может быть, дневник Еленского из того же источника, что и стоящие здесь книги? Забавно получается. Додумался бы Славка до идеи побега без этого дневника? Ведь, считай, его вдохновил живой голос Еленского, его почерк, тепло руки. Книги и редкие находки в архивах, говорил Лядов в тот день, перед побегом, вдруг рекой потекли к нему. Но к тому времени Славка уже год как увлекался своим XX веком и был завсегдатаем архивов, он знал, где и что искать. Ах, сколько прекрасных версий сразу зашевелилось в голове! Потравину бы это не понравилось. Стоп, мы не будем спекулировать темой при нехватке фактов. Как тогда сказал Гинтас, в пещере перед костром? Не годится фантастическое предположение объяснять допущением неограниченной сложности. Вот и мы не будем.

Кое-где Роман подровнял выступающие из общего ряда или провалившиеся корешки. Несколько раз для этого пришлось подтаскивать стремянку.

Наконец, в семь утра с минутами он прислонил невероятно потяжелевшую стремянку к стеллажу. Спиной по вертикальному ребру стеллажа сполз на пол и прижался затылком к лакированному дереву. Он был измочален, выжат, обесточен и разбит. Ему даже показалось, что на Камее они уставали меньше. Заглянув в баночку с тонизатором, Роман с удивлением увидел пустое дно.

На этаже было тихо. Тысячи книг, стоя тесно, как бойцы на крепостных стенах, молча взирали на него со всех сторон.

Разбудил Романа назойливый сигнал внутреннего оповещения.

Разлепив глаза, он подполз к видеофону, столкнув на пол недопитую упаковку сока. Оранжевая лужа растеклась по строгому рисунку ковра.

— Ну, чего, — невнятно сказал Роман в пространство, уронил голову в складки мятого одеяла и заснул.

Появившийся на экране Лядов грозно сказал:

— На Земле выспишься, негодяй.

Роману показалось, что он ослышался или видит кошмарный сон. Он вскинул голову.

Похоже, это был не сон. Лядов действительно маячил в видеофоне с самым требовательным видом. Вадковский с тревогой посмотрел на часы. 9.00. Его разобрал смех. Он перевернулся на спину и захохотал. Потолок каюты плавно заколыхался. В голове заухали колокола, тупой болью отдаваясь в затылке.

— Ты не мог позвонить пораньше? — простонал Роман.

— Он издевается, — возмущенно отвернулся к кому-то невидимому Лядов.

Вадковский обессиленно закрыл глаза.

— Роман, давай сюда, быстро, — сказал Лядов. — Звездные люди сейчас будут делать заявление.

Роман вскочил, угодив босыми пятками в сок, поскользнулся и едва удержался, со скрипом вцепившись в косяк. Ноги не держали. Он набросил халат и выскочил из каюты. Ладони спружинили о летевшую в лицо стену коридора. Рыская в стороны и оступаясь, он побежал по мягкой дорожке. Вадковский ворвался в кают-компанию и кинулся к своему дивану. Трай-нис молча сунул ему в руки горячую, замечательно пахнувшую кофе кружку.

— Спасибо, — с чувством сказал Роман, и с ногами забрался на диван — мокрым пяткам на полу было холодно. Ладонями обхватил горячие стенки и мелкими глотками начал пить, не сводя глаз с экрана. Его словно ждали.

На экране появилось просторный аскетичный зал. Бесконечный изогнутый подоконник широкой дугой опоясывал всю видимую часть. Из нижних углов экрана, склоняясь друг к другу, уходили вверх мощные, и в тоже время по-лебединому изящные в изысканной плавности изгиба белоснежные пилоны, которые, видимо, сливались где-то в вершине стеклянного купола. За вогнутой стеклянной стеной мягко сиял восход. А может быть, закат. Главное было не в этом. В оттенках зари смешались все мыслимые оттенки синего и зеленого. Облака тоже были какие-то странные: медленно текущие бесконечные туманные слои, пряди и веретена. Они непрерывно струились во всех направлениях, не смешиваясь сплетались, иногда обтекали невидимые препятствия — неподвижные участки пустоты, имевшие сложные геометрические формы. Туманные образования, похоже, двигались и далеко внизу за окном — насколько позволил рассмотреть подоконник. Твердой почвы и строений замечено не было. Само светило было явно меньше Солнца, видимого с Земли — ярко-белое, без признаков желтизны. Пораженные, ребята не сразу обратили внимание на появившегося в поле зрения человека. Лишь когда чья-то фигура не спеша приблизилась и заслонила необыкновенную зарю, они оторвались от чарующего зрелища.

Это был стеллармен со своей непостижимой непосредственностью. Они научились отличать звездных людей с первого взгляда. Этот был незнаком. 'Звездный человек был столь же молод, как и Ангрем, но у ребят возникло четкое ощущение, что он гораздо старше Ангрема, и что дело тут не в возрасте.