Читать онлайн «Воин Лемурии [ Авт. сборник]». Страница 116

Изумрудные глаза под черной маской, скрывавшей лицо мага, закрылись. Колдун сосредоточил все свои мысли на этой блестящей сетке, стоящей на тускло поблескивающей свинцовой колонне.

Усиленное и сфокусированное этим инструментом мысленное послание пролетело через весь город Колдунов, разнося весть, обращенную ко всем остальным магам.

Одного за другим Марданакс вызывал величайших волшебников Земли — Сарганета Нульдского, Рамадондуса Вотха, Вуала-Мозга, Малдрута с железными мускулами, Ксота-Черепа и Питуматона. Весть отрывала их от темных колдовских занятий и собирала на Совет Девяти, чтобы решить, как погубить Тонгора… В глубине души повелитель колдунов поклялся, что Тонгор погибнет самой страшной, самой чудовищной смертью…

Всю ночь серебристый флот Патанги скользил по усыпанному звездами небу.

Различные земли проносились под сверкающими килями кораблей, исчезая в темноте за кормой. Воллеры миновали суровые южные пустыни, где руины забытых городов, построенных на заре времен, вздымали полуразрушенные колонны некогда пышных дворцов к презрительно взирающим на них нестареющим звездам. Вот впереди показался барьер Ардатских гор. Над ними возвышался монолит из черного мрамора — Гора Смерти. Корабли пролетали над окутанными облаками вершинами, под которыми раскинулись непроходимые джунгли. Когда-то в их изумрудно-сумеречной глубине огромные драконы древней Лемурии с ревом сражались с яростными деодасами и величественными черногривыми вандарами. На востоке забрезжил бледный рассвет, а флот уже следовал над бесконечными равнинами синих кочевников. Все дальше и дальше: бескрайней степью, поросшей шепчущими травами, где паслись зульфары, лемурийские кабаны, а также дикие стада зампов и буферов.

Аэдир, Бог Солнца, медленно ехал на огненной колеснице, поднимаясь все выше по лазурному небосводу. Воллеры летели уже много часов. Моторы работали без перебоев, пропеллеры рассекали воздух.

Когда день померк и тени протянулись по бескрайней равнине, на горизонте показался еще один разрушенный город. Стали видны огромные, подобные скалам стены из серого камня, а за ними высокие башни и темные обвалившиеся купола. Серебристые воллеры, притормаживая, начали снижаться.

Они зависли над приводящими в трепет развалинами древнего города. Только появившись на горизонте, стены показались им прочными и надежными. Когда же корабли подлетели поближе, стало видно, в каком они жалком состоянии. Время жестоко обошлось с древним Альтааром. За семь тысяч лет гордый город превратился в поросшую травой груду камней. Там, где на заре времен жил могучий народ, лежали лишь величественные руины. Огромное пространство было заполнено каменными обломками. От башен остались лишь куцые пеньки да горы камней, заваливших прежние проспекты и бульвары. Купола, подточенные неумолимым временем, обрушились. Даже толстые стены местами обвалились, словно земля, устав от их веса, сбросила с себя эту обузу.

Когда-то, много веков назад, Альтаар был цветущим городом: великолепные дворцы, строгие храмы, богатые жители. Но сейчас былое великолепие облюбовали суровые кочевники, народ без прошлого. Жизнь рохальских воинов, владеющих этими землями, была полностью посвящена бесконечной борьбе с жестокой природой и другими кочевыми племенами. К тому же кочевники находились под властью самых диких предрассудков и были обречены на прозябание в невежестве.

Ныне Альтаар стал лагерем прославленного в боях племени джегга. И воины этого племени вели нескончаемую войну, пытаясь выжить в столь, суровых землях. По поросшей травой земле бродили как чудовищные звери, так и страшные люди, поэтому многовековая история кочевников джегга была написана алыми чернилами человеческой крови.

Чаще всего джегга воевали с могущественным племенем зодак, владеющим землями на юге. Одно имя их вождя, Зартома Грозного, внушало страх. Реже кочевники джегга сражались с менее сильными врагами: ордами шанг и тад или с карзоона на западе. И джегга, как и любое другое из пяти племен, было племенем диких кочевников, вечно скитающихся по бескрайней степи на своих громадных колесницах, которые лишь изредка останавливались среди развалин городов Первых людей, предпочитая открытое небо. Так было раньше…

Но несколько лет назад джегга повстречались с Тонгором, и валькар научил их многому. В те дни великий вождь племени, Джомдат, вместе со своим сыном Шанготом оказался изгнан хитрым шаманом. Хотя Джомдат и был грозным воином, в его диком сердце зародились более мягкие чувства, и он стал возражать против жестоких казней на костре и длительных пыток, которые шаманы посвящали своим богам. Старейшины, одураченные злым Тэнгри, сместили старого вождя, но Тонгор спас и его, и Шангота от медленной смерти. Он сверг шамана, помог Джомдату снова стать вождем джегга и наказал старейшин.

Теперь среди древних стен Альтаара стоял лагерем совсем иной народ, которому не чужды были понятия милосердия и справедливости, добра и любви. Народ, сделавший наконец первый шаг по лестнице, выводящей из мрака звериной жестокости к свету цивилизации.

Под килями воллеров лежала полуразрушенная площадь древнего города. Из своей рубки Тонгор видел, как могучие, украшенные перьями воины джегга радостно встречают его, размахивая огромными копьями. Они стояли на крышах, на стене и на развалинах башни. Воздушные корабли замедлили движение, описали круг и зависли над заваленной обломками площадью.

Оглушительный приветственный крик вырвался из тысячи глоток, когда Тонгор по веревочному трапу спустился на разбитую мостовую. За ним следовали Шангот, Джугрим, Чунджа и другие воины джегга из личной охраны сарка.

В первую очередь северянин направился через всю площадь к старому вождю племени и пожал ему руку.

— Беларба, Тонгор, — произнес тот, с королевским достоинством приветствуя друга. Валькар ответил подобающим образом и отошел в сторону, пока старый воин здоровался с сыном, которого не видел несколько лет. Сдержанность — составная часть достоинства варвара — проявилась в словах обоих. Великий вождь пытливо оглядел своего сына с ног до головы.

— Вел ли ты себя среди народов Запада так, как подобает настоящему воину джегга, сын мой?