Читать онлайн «Дожди на Ямайке». Страница 44

Не сразу, очень не сразу, но до мамутов дошло.

- Что-то они готовят! - сказал как-то фиц-боевик второго звена Эммо Ли своему напарнику Анджею Каугуту. - Не нравится мне, как они на нас смотрят.

- Так они же вообще на нас не смотрят, ты что, мозгами протух?

- Идиот, - проворчал Эммо. - У тебя, например, и тухнуть-то нечему. Они на нас как на зверей каких-то смотрят, дубина.

Пошли разговоры. Шли они в основном среди низшего состава, к мнению которого командиры не очень прислушивались, поэтому Аугусто далеко не сразу узнал об этой психологической перемене в отношениях мамутов и куаферов. Он пытался снова завербовать кого-нибудь из команды Федера в свои агенты, но безрезультатно.

"Родственницы", или, как их звали куаферы, "дуры", были единственными, кого они в качестве объектов своей профессиональной деятельности не воспринимали. Какие-никакие, а все-таки это были женщины, требующие к себе любви по самой своей природе. На них не получалось и смотреть с петушиной угрозой, ведь для молодых, физически крепких мужчин-куаферов они были потенциальными источниками давно не испытуемого наслаждения. На них, убийц и садисток, куаферы глядели с ледяным интересом, но зато уж во все глаза, ибо "родственницы" все как одна являлись ярко выраженными эксгибиционистками. И там было на что глядеть.

Одевались они, как правило, в минимальных размеров кроваво-красные бугроватые полоски кожи, коротко стригли свои черные волосы, глаза отращивали до размеров устрашающих и цвета радужки использовали какие-то очень уж полыхающие, туго затягивали груди и вообще смотрелись неплохо, разве что были все как одна очень тощи. Изголодавшимся без женского общества молодцам эти самые "родственницы" с самого начала изрядно действовали на нервы - ибо дразнили, но не давали, стервы.

Чаще всего конфликты начинались со словесных перепалок между амазонками и Андроном Кун Чу. Когда-то, сразу после пленения, в виварии в голом виде исполнил перед ними танец с реликтовыми мечами. После того случая Чу никак не мог опомниться от перенесенного унижения и в мыслях свою решимость никогда не бить женщин пересмотрел. Уже и приятелям его смеяться над его танцем надоело, а "дуры" не унимались. При каждой встрече они изводили его ухмылками, похабными жестами и издевательскими шуточками.

- Эй, крикун, стриптизни еще разочек! Твой кусок дерьма с яйцами не отвалился еще?

- Смотри-ка, он сегодня и штаны натянул! Для разнообразия.

- Когда концерт, крикунчик? Другим тоже посмотреть хочется!

Чу с каменной физиономией, со сжатыми челюстями быстро проходил мимо. Ох, как он проклинал себя за тот танец с саблями! Каким жутким экзекуциям подвергал он в своем воображении всех без исключения "дур"! И наконец не выдержал.

В тот день утром, как всегда, моросил дождь. Кун Чу встретил "родственниц" по пути в зону. "Дур" было три, одна из них - из свидетельниц его позора, особенно ядовитая на язычок и, как подозревали куаферы, принимавшая участие в том памятном избиении, когда Соленого Уго лишили глаз. Она выкрикнула что-то оскорбительное в спину Андрону, остальные "дуры" сипло захохотали, и тогда с нехорошей улыбкой он повернулся к ним и сказал:

- Я вот думаю, девочки, что если вас хорошенько вздуть, то прелести это вам не прибавит. И не убавит.

"Девочки" смех оборвали, тупо уставились на Андрона, пытаясь осмыслить колкость.

- Чего это не убавит, ну-ка? - спросила одна из них.

- А того, - радостно ответил ей Чу. - Даже если вам синяков под глазами наставить, носы обломать, зубы повыбивать, уши пооборвать, уродливее от этого вы не станете. Дальше просто некуда, чтобы еще уродливее. Вас в музеях можно показывать, девочки!

И с чувством освобождения, с чувством, что наконец-то отбрил этих девок как следует, Андрон Кун Чу продолжил свой путь в зону. И все у него в тот день получалось как никогда здорово.

Наверное, нет на свете более злобного существа, чем оскорбленная мужчиной амазонка с планеты Любви. "Родственницы" настолько обомлели от ярости, что даже не ответили Андрону ни словом, ни взглядом.

- Я убью подонка! - минут через пять прошипела Нора, та, которая больше всех доставала Андрона Чу. - Сегодня же!

- Я помогу, - сказала другая.

- И я! - подхватила третья. - Только ничего никому раньше времени говорить не надо. Аугустик запретил к ним вязаться. Надо все по-тихому сделать.

Часов через пять, довольный и усталый, Чу перебрался через границу. Инструкция и элементарные законы осторожности требовали от куаферов, чтобы экспедиции в зону "затравки" проводились как минимум парами, однако повышенная сложность пробора давно уже заставила Федера этими законами пренебречь. Дождь к тому времени усилился, и территория, где оказался Андрон, обычно оживленная в это время дня, была пустынна.

Здесь бы и закончил свою жизнь коррект-куафер Андрон Кун Чу, если бы не считал территорию лагеря такой же враждебной и полной опасностей, как и зона "затравки". Хотя не думал он в тот момент ни о каких опасностях и мечтал только о койке да хорошем куске мяса, подсознательно к любой ловушке он был готов и наплечники держал включенными. Поэтому ловушку, подстроенную ему "родственницами", он моментально учуял.

Ловушка была оскорбительно примитивна. Поперек тропинки, аккуратно присыпанная зеленоватой ямайской тиной, после каждого дождя покрывающей все вокруг, лежала широкая проволочная петля. Тонкий ференитовый трос тянулся от нее в узкое пространство между домишками, которые в огромном количестве вырастила в последнее время команда Аугусто. Служили они не то казармами для его мамутов, не то складами, Андрон в точности не знал. Может быть, в другое, мирное время усталый куафер и не заметил бы этой петли, даже взглядом по ней мазнув, но сейчас у Андрона моментально засигналило все - и собственное чутье, и наплечники, и прочая зонная экипировка. Он чуть заметно ухмыльнулся и небрежным жестом сунул руку в карман.

Петля! Каждый, кто хоть раз слышал о планете Любви, знаком с этим традиционным для ее обитательниц инструментом то ли для пытки, то ли для казни, то ли для садистских оргий. Это была не просто петля, а знаменитая "амазонская".

Это, по сути, такое миниатюрное электронное устройство, появившееся в незапамятные времена, когда люди научились делать энергетические барьеры. Некоторое время спустя подобной штуке было найдено применение для мучительства. Барьер, как вы понимаете, есть граница, которую любому живому существу, будь то слон или микроб, перейти никак невозможно. Но барьером можно манипулировать, и очень даже легко. Можно, например, просто пошутить, обвить этим барьером в форме петли человека и неожиданно лишить его одежды. Можно сжимать, причиняя мучительную боль. Можно медленно убивать, отсекая тело по кусочкам и наслаждаясь, если вы садист, жуткими криками жертвы.