Читать онлайн «ремя Вспомнить. Хроники Метрополии. Часть 1». Страница 84

Толий кривился и распекал поклонника, а потом, размахнувшись, оцарапал ему лицо поперек татуировки шипастым кольцом - Филиб принял унижение внешне покорно, но скрипя зубами от ярости.

В день, когда горожане попытались восстать против смерть победивших, Филиб вдруг разглядел в толпе знакомый силуэт. Нет, уж эту девицу он ни с кем не перепутал бы - в Тай-Бреле он насмотрелся на нее вдосталь. Тайила из рода Нами мелькнула у стены и пропала в людской массе. Он видел ее рядом со слугой господина Торманта Эшира, нынешнего духовника короля. Что делала рыжая на площади? Что связывало ее с убогим мальчишкой? Если в Тай-Бреле Филиб сомневался в ее причастности к заговору против короля и родстве с Магретой, то сейчас он был готов поверить во что угодно, даже в то, что девица сама устроила всю эту заваруху у пятихрамья, поведя за собой людей и шпионя за смерть победившими. До Филиба еще сезон назад доходили слухи из Озорного Патчала о том, что там объявилась и мутит народ самозваная наследница. Поклонник знал, как рождаются такие сплетни, и внимания особого на то, что болтают 'фартушники', не обращал, полагая, что и до столицы докатились северные байки, но теперь досужие россказни представились ему в другом свете.

Филиб знал, какая сила могла таиться в рыжеволосой красавице. От таких мужчины забывали и про долг, и про собственную жизнь. В замке, видя его, она пробегала мимо, опустив взгляд, словно случайно обдавая его благоуханием волос и чистого девичьего тела, прятала сине-зеленые глаза и ежилась, когда он смотрел на нее в упор. Дай она ему один хоть знак, хоть раз намекни на благосклонность, и он мог увлечься, и тогда погиб бы, продал бы за нее то, что осталось от его души. Но девушка боялась поклонника двух строк, не обманутая его чувственной внешностью. Филиб же ощущал исходящую от нее опасность, зная, как надо страшиться тех женщин, в которых боги соединяли воедино целомудрие и красоту. Он верил как в существование живых богов (противоположных Домину), так и в то, что чистота в женщине, неважно, девица она или уже замужняя, давала ей покровительство Богини-Матери, Вечной Девы, Защитницы. Бершанка, давшая жизнь Филибу, много лет прожила бок-о-бок с восточными племенами, и кроме своего Шмея, поклонялась еще и его супруге, Лакаше. Тьма, говорила она, не любит власть добродетельной женщины. Филиб запомнил. Теперь он, привлеченный другой, опасной, но прибыльной верой, пользуясь своей бесовской привлекательностью, любил мужским естеством уничтожать добродетель в девицах, посвящая победы своему Повелителю, одолевшему саму Смерть.

Воротившись в Патчал ни с чем, Филиб получил от Марфа посланную вслед весточку и почти с облегчением узнал о гибели рыжеволосой. Оказалось, рано радовался. Теперь, после драки на площади, Тайила Нами занимала все его мысли. Как же случилось, что по-змеиному изворотливый поклонник одной строки Марф упустил свою добычу? Филиб знал о его тайной страсти к смертоубийству, презренное ремесло окаянника приносило не только деньги, но и удовольствие. Для него не было ничего слаще того, чтобы заглянуть в глаза жертвы, сомкнув пальцы на ее шее, наблюдая, как уходит из них жизнь. Почему 'лиса' смогла избежать участи своей пухленькой подружки? Филиб понял, что не может уже молчать об опасности, исходящей от девицы из рода Нами. Как раз, когда из-за смерти Высшего был созван жреческий синклит, младший чиновник решился выступить перед ним с докладом.

Теперь преемником стал жрец Тормант из рода Эшир, пастырь четырех строк. Синклит рассмотрел хранимые в Храме документы и не стал препятствовать посмертной воле Высшего Жреца. К слову, никто из собравшихся не видел в должности духовника Лоджира никаких выгод и не стремился преемствовать покойному из рода Лец. Торманту, кроме теплого места возле короля, ничего не перепадало. Толий не имел полномочий в предсмертных распоряжениях указывать на следующего Высшего. Тот выбирался синклитом тайным голосованием.

Все знали, что Толий добился духовного превосходства и богатства еще до того, как Храм Смерть Победивших вошел в милость у короны. Он владел даром предикции и сообщал синклиту волю Домина. Поговаривали, что Толий восстановил все потерянные за время правления Магреты сакральные умения Храма и сделал на них состояние. Никто не верил, что преемнику из рода Эшир, вошедшему в доверие к Пастырю совсем недавно, досталась из этого хоть крупица. Жрец адман Клиф уже побывал в доме покойного по разрешению невесть откуда объявившегося наследника (о нем братия чесала языками с особым удовольствием), но никаких записей или документов не нашел. Высший унес знания в могилу, и да будет исполнена воля Домина.

После слушаний Филиб сунулся было с рапортом, но тут как раз несколько жрецов вступило в перепалку с Тормантом Эширом, и младшего чиновника, недавно провинившегося, пред очи синклита не допустили. Он остался у двери, яростно растирая черные от краски пальцы. Он знал, что нынешнему духовнику, прежде чем быть официально представленным королю, следует навести порядок в бумагах покойного. Филиб устроился ждать у кабинета Толия. Ему почему-то казалось, что тот, кого Высший назвал своим преемником, должен ему помочь.

Вскоре Тормант в сопровождении приятеля Сюблима, жреца двух строк (храмового лекаря), появился в коридоре. Лицо господина из рода Эшир искажала недовольная гримаса. Филиб понял, что синклит довел нынешнего королевского духовника до раздражения. Тормант вопросительно зыркнул на младшего чиновника. Тот протянул жрецу четырех строк свиток с рапортом. Королевский духовник бросил в свиток взгляд, поднял брови и пригласил чиновника в кабинет. Филиб постарался изложить суть дела просто, но четко. Тормант слушал, изредка задавая вопросы. Лишь раз, когда Филиб упомянул о Борае, в глазах жреца мелькнуло беспокойство.

Когда младший чиновник умолк и поклонился, жрец подозвал к себе Сюблима, и они несколько минут о чем-то говорили, понизив голоса. Наконец, Тормант устремил на Филиба острый взгляд и произнес:

― Расцениваю твой рассказ как обвинение в адрес покойного господина Лакдама. Готов ли ты подтвердить свои слова на особом слушанье?

― Да, господин. Готов доказать неправомочность и бесполезность его действий, ― ответил Филиб, скрывая радость на лице за поклоном.

― Кто еще был посвящен в суть дела?

― Господин Толий, господин Лакдам, адман Марф и я. И король, конечно же. Стремительный, будь он благословлен Повелителем. Высший собрал донесения от кликунов и шпионов и препоручил господину табеллиону самому разобраться...

― Кто-то сболтнул, кто-то услышал и понеслась глупость по большакам да тропам. А господин табеллион повел дело грубо и неопрятно, ― договорил за младшим чиновником королевский духовник.