Читать онлайн «Король снов». Страница 119

Восточную половину рынка занимали ряды, где торговали овощами и фруктами, тут же стояли многочисленные колоды мясников, возле которых было выложено свеженарубленное мясо и хлюпали под ногами лужицы крови. Далее тянулся участок, отведенный продавцам сладких пирожков и легких пенистых хмельных напитков, среди которых тут и там оказывались развалы дешевой одежды. Границу этой части рынка отмечала цепь небольших жаровен — неизменных атрибутов вездесущих лиименов, которые торговали сосисками по всему Маджипуру.

А на дальней части рынка товары были еще разнообразнее: бочонки и мешки со специями, вяленое мясо, чаны с живой рыбой, стойки, увешанные сверкающими дешевыми ожерельями и браслетами, стопки потрепанных книг и брошюр, неустойчивые колонны высотой в десять-двенадцать футов из поставленных один на другой плетеных стульев и непрочных на вид столиков, густо залитых блестящим лаком, множество горшков, кастрюль и прочей кухонной утвари на любой вкус; там же находилась площадка, где, сменяя друг друга, потешали толпу жонглеры и другие артисты; на другой площадке расставили свои столики писцы; неподалеку от них предлагали свои странного вида товары торговцы принадлежностями для колдовства и гадания. Как среди торговцев, так и среди покупателей были представлены почти все расы обитателей Маджипура: на рынке было много покрытых чешуей гэйрогов, попадались серокожие хьорты, время от времени над толпой проплывала голова высоченного скандара или две головы су-сухириса.

Деккерет не мог припомнить, когда же он в последний раз был на обычном рынке. Шум и толчея этого места буквально зачаровали его. Здесь было так многолюдно, и все держались так деловито. Он смутно помнил с детства рынок в Норморке: тот был просторнее, товары — богаче и одежда на людях — лучше, но ведь Норморк был городом Замковой горы, а не провинциальным городком, о существовании которого не знал никто, кроме его обитателей.

— Ну что, войдем? — предложил он Динитаку.

Как он и ожидал, никто не обращал на них ни малейшего внимания. Он беззаботно шел по рынку, то и дело останавливаясь, чтобы рассмотреть ловко сложенную пирамиду синих дынь с гладкой кожурой, или понюхать незнакомый мягкий с виду желтый плод, или попробовать обжаренное в дымном пламени мясо. Там, где толпа оказывалась особенно плотной, перед Деккеретом расступались, как это обычно бывает при появлении особенно крупного человека, но этим все уважение к его личности, слава Божеству, ограничивалось.

Он все время внимательно прислушивался, надеясь уловить чье-нибудь мнение о новом коронале, или какие-нибудь упоминания о необычных неприятных сновидениях, или жалобы на высокое налогообложение, или вообще хоть какие-то разговоры, которые могли помочь ему составить лучшее представление о жизни простого народа в мире, которым он теперь управлял. Но люди шли на рынок не ради бесед, так что, помимо однообразных диалогов между покупателями и продавцами по поводу цен и качества товаров, услышать практически ничего не удавалось.

Поодаль от того места, где они проходили, на площадке, отведенной для представлений артистов, Деккерет с Динитаком увидели пятнадцать-двадцать любопытных, собравшихся вокруг изможденного седобородого человека в красно-зеленых одеждах. Судя по четкому, хорошо поставленному голосу и стоявшей на земле миске для подаяния, полной монет, этот человек был профессиональным рассказчиком.

— Помощники этого человека, — услышали Деккерет и Динитак, подойдя поближе, — расставляли прекрасные золотые кубки, до краев наполняли их чудесным вином, и по знаку великого волшебника кубки взлетали в воздух, подлетали ко всем прохожим, и каждый, кто хотел, мог выпить это вино. Я видел также, как волшебник заставлял статуи ходить, как он прыгал в огонь и нисколько не обжигался, как у него появлялись сразу два лица, как он подолгу сидел на воздухе высоко над землей, скрестив ноги, и делал множество других вещей, недоступных моему пониманию.

Коренастый рыжеволосый человек с загорелым, изборожденным ранними морщинами лицом, стоявший совсем рядом с Деккеретом, слушал рассказчика, разинув рот в благоговейном ужасе.

— Скажи, друг, о ком он говорит? — обратился к нему Деккерет.

— О великом маге Гоминике Халворе из города Триггойна, господин. Он только что возвратился из Триггойна, вот этот парень, и теперь рассказывает о невероятных вещах, которые там видел.

— А-а, — протянул Деккерет. Имя Гоминика Халвора было ему знакомо. Этот человек действительно жил в Триггойне, где считался мастером из мастеров среди тамошних искушенных магов, а затем служил придворным магом Престимиона в Замке. Правда, это было очень давно, задолго до того, как там появился Деккерет. Но, насколько было известно Деккерету, Гоминик Халвор умер, самое меньшее, десять лет назад.

Что ж, подумал он, хороший рассказчик не должен тревожиться по поводу таких мелких деталей, пока истории нравятся его аудитории. А почти непрерывный звон медных монет, среди которых поблескивали даже несколько серебряных, свидетельствовал, что он достаточно популярен среди местных жителей.

— Как-то раз я стоял на рынке Триггойна, точно так же, как вы стоите сейчас рядом со мной, — продолжал рассказчик, — и появился другой волшебник, скандар с синим мехом, ростом с половину горы. Он взял деревянный шар с несколькими отверстиями, через которые была пропущена крепкая бечевка, и швырнул его так высоко, что шар скрылся из виду, а волшебник стоял, держа конец бечевки. Потом он подозвал мальчика лет двенадцати, своего помощника, и приказал ему подняться по веревке. Мальчик полез; он поднимался выше и выше, пока тоже не скрылся из виду.

Скандар три раза крикнул мальчику, чтобы тот спускался, но мальчик не возвратился. Тогда скандар достал висевший у него на поясе остро отточенный нож с вот таким лезвием, — рассказчик развел руки, показав в размер приличного боевого меча, — и принялся отчаянно рубить воздух; один раз, второй, третий, четвертый, пятый… После пятого удара на землю перед волшебником упала отрубленная рука мальчика, мгновением позже нога, затем другая рука и другая нога, и в конце концов, когда мы все лишились дара речи от изумления и ужаса, голова мальчика. Тогда скандар отложил свой нож, хлопнул в ладоши, и с неба упало туловище мальчика. И, пока мы ошеломленно пялились на этот ужас, отрубленные члены и голова прикрепились к туловищу, мальчик вскочил и поклонился! А мы были так изумлены этим, что кинулись к волшебнику, чтобы вручить ему все деньги, которые у нас были, и не только кроны — кое-кто из нас расстался даже с пяти-рояловой монетой, — только так мы могли вознаградить мага за его изумительное представление.