Читать онлайн «Путь дипломатии». Страница 92

Уже через два часа принц предстал перед королем, который, услышав его имя, побледнел, но все же, принял его.

Принц вошел в кабинет и вздрогнул — лицо короля было искажено гневом. Орантону не понадобилось играть — он был так напуган, что страх и отчаяние говорили вместо него.

— Ваше величество! — упал на колени принц. — Не губите! Клянусь прахом моей матери, что ничего не знал о происках Фэлиндж, о ее ужасном плане.

Принц долго еще распинался, громко причитая, как коварная супруга жестоко поступила с ним.

— Встаньте, наконец! — закричал король. — Я не желаю больше терпеть этот спектакль. Вы не только недостойный брат, который всегда плел интриги против меня, но еще и безвольный и глупый супруг, который допустил до того, что его жена вздумала встать на путь преступления! И против кого! Против меня, против наследника, против семьи! Вы! Вы — единственный, кто виновен в случившемся!

Принц еще больше испугался от таких обвинений. Король все припомнил ему: и орден "Дикой розы" и союз с Турмоном и стычки с мадарианами.

— Но что я мог поделать? Моя ужасная жена всегда все делала скрытно. Вы же знали ее. Вы сами благословляли наш брак с ней.

— Да. Но я всегда говорил вам, что эту женщину надо держать в узде. А вы не слушали меня, оставили ее одну в Квитании. А я вам настойчиво советовал держать ее вблизи, на виду, в Дори-Ден. Вы спускали ей все ее выходки, и вот до чего дошло! Только чудо и преданный человек спасли мне жизнь, а где была ваша преданность, брат?! Я спрашиваю вас.

Едва ли не на четвереньках принц покинул кабинет короля, чувствуя, что тот почти поверил ему.

Теперь только следствие и коварство Фэлиндж могли опрокинуть утлую лодку, на которую он взобрался.

Но Фэлиндж решила не доводить дело до пыток и во всем честно созналась, заявив, что ее муж, конечно же, виноват, но только в одном — в том, что он трус и тряпка, а в заговоре он никогда бы не посмел принять участие, потому что он не то что короля, а даже тени своей боится.

Фэлиндж, все же пытали. Король хотел испытать удовольствие, зная, что она уйдет на тот свет в муках. Но золото, переданное палачу неизвестным лицом, значительно ослабило боль, которую он мог причинить ей.

Суд в лице короля из 30 дворян, представлявших Малый Королевский Совет, единодушно признали Фэлиндж и Ржобена виновными. Ржобену, все же сохранили жизнь, заменив казнь вечным заключением в Нори-Хамп. А вот Фэлиндж ждала смерть. Казнь назначили на следующее утро. Король не желал затягивать с расправой, памятуя, что из Нори-Хамп не так давно сбежали заключенные.

Фэлиндж хорошо держалась на суде и ничего не отрицала, а когда ей был задан вопрос о покаянии, она гордо вскинула голову и звонко засмеялась. Король, побледнев, вышел из зала.

Ночь накануне казни прошла неспокойно. Во дворце вдруг кто-то поднял тревогу — одному из караульных в коридоре что-то померещилось, и он разбудил весь Дори-Ден.

Все обитатели дворца собрались перед покоями короля, откуда в страшном смущении вышел тот самый Лилейдо, которого король подкладывал свою постель в виде наживки. Все догадались, что королева этой ночью вызвалась утешить своего едва не пострадавшего фаворита, и вот теперь он с позором предстал перед хихикающими придворными, сожалеющими, что король опоздал на это представление.

— Что тут такое происходит? Мне кто-нибудь объяснить? — раздраженно произнес Тамелий, заметив ухмылки придворных.

— Ничего страшного, решительно ничего, ваше величество, — произнес лерг-норг Ничард Вайлет.

— Да, а мне показалось, что этой ночью поймали еще одного заговорщика.

— Нет, ваше величество, этой ночью по Дори-Ден бегала только глупая трусливая крыса, — ехидно сообщил придворный.

Король очень хотел накричать на кого-нибудь, но сдержался и, хлопнув дверью, ушел в свою опочивальню.

Но ему не спалось. Час спустя, что-то загрохотало: не то гроза, не то петарды. Король подошел к окну и всматривался в темноту.

"Проклятая ведьма, — прошептал он и лег в постель, — я все равно тебя не помилую!

Король не напрасно так беспокоился. Этой ночью Фэлиндж могла оказаться на свободе, и лишь досадное стечение обстоятельств помешало ее тайным друзьям устроить ей побег. Многие в Мэриэге, особенно неберийцы, сочувствовали герцогине. Часть охраны в Нори-Хамп подкупили, часть опоили, но в самый неподходящий момент в крепость прибыл Фантенго, сопровождающий очередного важного арестованного, и его появление сорвало план побега.

Утро выдалась как назло, ясное и теплое Фэлиндж всматривалась в узкое окно камеры и понимала, что это последние часы, когда она видит солнце. Казнь была назначена на полдень. Незадолго до этого произошла одна встреча.

Фэлиндж попросила о свидании с принцем, но тот, спасая свою шкуру, отказался встретиться с ней. Вместо себя он послал сыновей. Фэлиндж, едва сдерживая слезы, шептала старшему сыну:

— Вы никогда не будете в безопасности, пока жив наследник. Он убьет вас — это предсказала пророчица. Вам самим придется расчищать путь к трону.

Лицо ее старшего сына побледнело, когда он услышал эти слова. Но Фэлиндж даже не догадывалась, что сама обрекает своих сыновей. Этот разговор слышал еще один человек — наследник. Он наблюдал за встречей через отверстие в стене. И отлично понял, о чем шла речь. Дыхание у него перехватило от гнева. На пороге смерти проклятая квитанская принцесса продолжает строить козни против него. Сжав кулаки так, что побелели пальцы, он вышел из Нори-Хамп с одной мыслью — никто и никогда больше не будет угрозой его жизни. Выродки оборотня не успеют выполнить задуманное ей.

Казнь состоялась. Барабанная дробь и крик глашатаев разнеслись над площадью. Стражники выпустили принцессу из грязной камеры в Нори-Хамп и повели к выходу, она уже знала, что помилования не будет. Высокий помост, затянутый черным — не о таком выступлении мечтала гордая квитанка. Она мечтала, что однажды Мэриэг преклонит колени перед ней — оборотнем. Но судьба распорядилась иначе.

Фэлиндж сыпала проклятия на головы дома Кробосов, но ее никто не слушал. Король о чем-то шептался с Гиводелло. Наследник улыбался, глядя на свою тетку, а Калатея громко осуждала новости моды с графиней Линд. Казалось, до Фэлиндж не было никому дела.

Но больше всего герцогиню Квитанскую задело за живое то, что ее дражайший супруг присутствовал на казни и с каменным лицом слушал беседу придворных и даже умудрялся им отвечать!

С последними словами, которые позволили произнести осужденной, она обратилась к Орантону.

— Трус! Жалкий трус! Слизняк! — с ненавистью кричала Фэлиндж своему драгоценному супругу с высокого помоста, где ее ждал палач.