Читать онлайн «Проклятие сумерек». Страница 79

Оба были голодны, но вспомнили об этом лишь после того, как нашли своих лошадей и пустились скакать по причудливым лесным тропам.

Уида хорошо знала дорогу. Эльфийка не раз проходила в приграничье, спасаясь от людей, которые преследовали ее, – нет, не из-за эльфийской крови, но из-за поступков, которые были обычны для Эльсион Лакар и считались преступлением среди людей. Вроде конокрадства.

Почти все эльфы никогда не покидали своих земель. Почти все – кроме четверых, для которых время непостижимым образом текло быстрее, чем для прочих. Аньяр остался последним из этих четверых.

Уида, его дочь, уже не мыслила для себя никакой другой жизни, кроме той, что некогда добровольно избрал ее отец. Изредка эльфийка делала попытки вернуться к своей матери, в таинственные, перенасыщенные светом дворцы Эльсион Лакар, которые как бы сливались с лесами, растворялись в них, размыкались навстречу деревьям и небу.

Но медленный мир Эльсион Лакар оставался для Уиды недостижимым. Она могла лишь созерцать его, не в силах по-настоящему войти внутрь, подобно тому, как человек с тоской о несбыточном может смотреть на прекрасную картину, зная, что никогда не сумеет преодолеть тонкий красочный слой и превратить для себя двухмерное пространство в трехмерное, полное объема и запахов.

Отец был близок Уиде. Они нечасто виделись, и их встречи всегда сопровождались ссорами. Сейчас она сломя голову мчалась к нему на помощь. Мчалась, подвергая опасности себя и своего мужа и заранее зная: они опоздают.

С каждым мгновением все гуще становилась мгла. В первые минуты Талиессин считал, что они въехали в густой лес и там, над пологом листвы, наступает вечер. Но мгла эта была совершенно иного свойства. Она затуманивала не только зрение, но и прочие чувства, и даже интуицию.

Талиессин несколько раз протягивал руку и касался руки Уиды – просто для того, чтобы убедиться в том, что она не снится ему, что она по-прежнему рядом. Уида, наверное, догадывалась о его мыслях, потому что всякий раз отвечала на прикосновение Талиессина легким поворотом головы и пожатием пальцев.

Неожиданно она остановилась. Талиессин проехал еще несколько шагов вперед, а затем повернул коня и приблизился к жене.

– Будь осторожен, – прошептала она. – Мы уже близко.

Он привстал на стременах, огляделся. Туман действительно был здесь гораздо гуще. Почти такой же густой, как в их общем видении.

– Видишь вон там камень? – Уида протянула руку, показала на большой обточенный временем скальный обломок, выступавший из земли на несколько локтей. Сверху камень был украшен серебристым кружевом лишайника.

– Красивый. – Талиессин сказал первое, что пришло ему в голову.

Уида наморщила нос.

– Красивый? Когда-то здесь начинался лабиринт, по которому Гион прошел в царство Эльсион Лакар. Здесь поблизости Гион оставил свою кровь, когда чудовище, обитавшее в туманах, напало на него в первый раз. Считается, что впоследствии Гион и мой отец убили этого монстра.

– Считается?

Уида покачала головой:

– Никто и никогда не мог понять, кто эти чудовища на туманной тропинке, откуда они берутся и куда исчезают, когда их убивает добрый меч.

Они спешились и привязали лошадей к дереву. Затем Уида ступила на камень и протянула руку Талиессину. Не раздумывая, он последовал за женой. Обнял ее за талию, огляделся.

Едва они поднялись на камень, как мир вокруг них переменился. Деревья стали выше, стволы – темнее, туман – гораздо гуще, и впереди заколыхалась тропинка. Едва различимые в дымке камни выступали из тумана, как пузыри. Это и был лабиринт короля Гиона.

Уида прошептала:

– Найти дорогу в приграничье можно почти и любом месте Королевства, только об этом никто не знает. Кроме меня, отца и еще нескольких…

– Например, кого? – тихо спросил Талиессин.

Уида покачнулась на камне, и Талиессин покрепче ухватил ее за талию.

– Например, об этих дорогах знает Элизахар, герцог Ларра… – сказала Уида. – Ты готов?

Обнявшись, они ступили на тропинку. В холодном влажном мире, где ни зрение, ни предчувствия не могли служить падежными проводниками, единственным источником тепла и жизни была Уида. Талиессин ощущал ее близость как спасение и льнул к ней всем своим существом.

Она быстро шагала по тропинке, виляя между камней. Он не выпускал ее руки ни на миг.

Неожиданно она застыла на месте. Замер и Талиессин.

Сквозь серый туман навстречу им медленно плыла огромная красная капля – она была размером с кулак. Она висела в воздухе, непрестанно шевелясь, как бы в попытке прорвать некую оболочку и пролиться на землю. Уида протянула навстречу ей ладони, и капля удобно улеглась там. Уида наклонила к ней лицо, прикоснулась губами. В тот же миг оболочка лопнула, и кровь потекла с рук Уиды вниз, на тропинку.

Она провела окровавленными пальцами по своему лицу, оставляя на щеках четыре полосы.

– Бежим! – сказал Талиессин.

И они бросились вперед по тропинке.

Талиессин увидел Аньяра первым. Эльф сидел на земле, прислонившись спиной к камню. Его смуглая кожа посерела, а глаза подернулись пленкой, как у умирающей собаки.

Завидев Талиессина, Аньяр дернул углом рта и проговорил:

– Уида, наконец-то!..

Талиессин опустился на землю рядом с ним, положил голову ему на плечо. Миг спустя с другой стороны очутилась Уида. Схватила бессильную руку отца, прижалась к ней губами.

Аньяр зашевелил губами. Вымолвил невнятно:

– Сумерки.

– Где Гион? – приподняв голову и заглядывая отцу в глаза, спросила Уида. – Отец! Не умирай. Где Гион? Почему он не пришел к тебе на помощь?

Аньяр молчал.

Уида тряхнула его за руку.

– Где король, отец? Он… тоже убит?

Талиессин метнул в сторону Уиды яростный взгляд.

– Как она может так говорить? «Тоже убит»… Аньяр еще не умер. Он еще не убит.

Но она продолжала безжалостно тормошить отца.

– Что с королем? Где он?

Аньяр с трудом поднял веки – ему хотелось заснуть, и впервые за долгие годы он мечтал снова очутиться в лучезарном эльфийском мире, где тишина способна так полно насыщать душу.

Но для того чтобы избавиться от назойливого голоса Уиды, Аньяр набрался сил и ответил:

– Гион не придет.

Этого оказалось мало. Уида продолжала теребить отца:

– Он жив?

– Должно быть, – сказал Аньяр. – Сбывается проклятие сумерек, Уида. – Он вдруг раскрыл глаза, и яркий свет вспыхнул в глубине его зрачков. – Чем ближе сходятся между собой две луны, Уида, тем ближе время сумерек… Гион не сможет остановить это.

– Почему? – быстро спросила она.

– Потому что он сам… сумерки, – прошептал Аньяр, снова расслабляясь. Ресницы упали на его щеку веером, пушистые и светлые, и на них заблестели крохотные капельки. Уида наклонилась над отцом и осторожно слизала эти капли кончиком языка, прикасаясь так бережно, словно это не язык был, а острый кинжал.