Читать онлайн «Роман с Хаосом». Страница 40

С зубовным скрежетом и стоном я вернулся к стойке, терзаемый острым желанием попросить Дастина выставить всю эту гопу вон. Не потреплю большевистской заразы во вверенном мне кафе-шантане! Дастин только посмотрел страдальчески и буркнул: «Бездельники», неизвестно кого имея в виду. Ну не нас же?

В продаже у Дастина имелись тонкие английские сигары, я свистнул две штучки из коробки и пошел на крыльцо — перекурить. Далее слушать разговоры о марксизме я просто не мог. И как почтенным господам-товарищам не надоедает эта пустенькая болтовня?

Комплекс отсюда просматривался великолепно — почти безграничное, ровное, как бильярдный стол, поле. Дорога желтого кирпича теперь проходила точно по центру постройки, рассекая Комплекс надвое, и где-то далеко, километрах в четырех, по ней двигалась темная колонна. Не бронетехника, это точно. Скорее всего, кавалеристы. Подождем, посмотрим.

Я уселся на травку возле калитки и, пуская струйки сладкого дыма, начал наблюдать. Головной отряд выбрался на холм и по кирпичу загрохотали лошадиные копыта. Буденовки, длинные шинели, древние винтовки Мосина. Знамя, конечно же, красное. С буквами «Р. С. Ф. С. Р.», выстроившимися в квадратик. Первая Конная, не иначе. Вон у командира усищи какие. Небось сам Семен Михалыч Буденный. Если зайдет, придется поить со скидкой. И не вином, но водкой. А лучше — «балтийским чаем». На стакан водки — две чайных ложки кокаина. Как классик прописал. Но имеется ли в наших припасах кокаин?

Рядом остановился какой-то тип комиссарского вида, посмотрел на Дом, на меня, снова на Дом. Злобно прокричал, что с буржуями давно пора кончать, и пригрозил экспроприацией. Это во всеуслышание. Потом нагнулся с седла и тихо спросил, нет ли у меня лишней папироски. Я молча встал, отдал ему вторую сигару и побрел обратно к веранде, показав вслед комиссару вытянутый средний палец правой руки.

Меня окликнули. Повернулся, холодея. Думал, что комиссар заметил мой неприличный жест и сейчас прикажет расстрелять. Выведут куда-нибудь в овражек и пустят в расход именем мировой революции.

Ничего подобного. Сквозь решетку калитки на меня смотрел мальчишка лет, наверное, четырнадцати. В одежде — ничего экстраординарного. Тинэйджер в походе. Но на фоне комиссаров в пыльных шлемах смотрится дурацки.

— Эй, мистер! — говорил парень на английском, только не на классическом, как Дастин, а на «американском английском».

— Чего?

— Я тут ищу одного человека… Мистер, вы меня слышите?

— Тут все кого-нибудь ищут, — вздохнул я, подходя поближе. — Кто смысл жизни, кто Темную Башню…

— Как вы сказали, сэр? — насторожился юный визитер. — Темную Башню? Значит, вы знакомы с Роландом?

— Ага.

— Он у вас? У вас в… ресторане?

— Нет. Роланд ушел к побережью вчера вечером. Тебя искал. Ты, наверное, Джейк?

— Точно. Направление не укажете?

— Ты бы зашел, перекусил…

Джейк решительно помотал головой, отказываясь. Спешил. Я показал на дорогу и кивнул в сторону саванны.

— По-моему, он отправился туда. Видишь кавалерию? Попроси, подвезут.

— Спасибо! — Джейк, не прощаясь, выскочил на кирпичный тракт, подумал и поднял большой палец в жесте автостопщика. Что характерно, сработало — остановилась тачанка с пулеметом. Джейк перекинулся несколькими словами с возницей, договорился, залез и уехал. Надо полагать, к Темной Башне. Тусовка у них там, что ли, намечается? Или ежегодный фестиваль для пациентов психиатрических больниц? Тогда и нам туда прямая дорога.

Eжеутренний доклад Навигатора не принес ничего утешительного. Бесовство продолжалось с удвоенной силой. В ночь с 14 на 15 апреля прямиком на поверхности Комплекса развернулось ожесточенное танковое сражение, вроде как на Курской дуге. Грохот стоял неимоверный. Возле Дома разорвалось несколько снарядов, выбив нам стекла (правда, утром пришел стекольщик и все отремонтировал) и насмерть перепугав Эсмеральду. Километрах в полутора к западу наземь грянулся подбитый американский стратегический бомбардировщик «Б-29» — здоровенный, сигарообразный, с четырьмя винтовыми двигателями. Часть экипажа, успевшая выброситься с парашютами, приземлилась у нас во дворе, но, к счастью, ломиться в Дом среди ночи они не стали и вскоре были подобраны военной полицией на джипах «виллис».

Эта была последняя ночь, посвященная началу и середине ХХ века, и Хозяин решил отметить закрытие темы с максимально возможной помпой. Наверняка подумав, что будет очень остроумно показать нам последние дни Второй Мировой, Оно учинило уже упомянутое побоище с использованием бронетехники, артиллерии и авиации, а завершило спектакль…

— Это уже перебор! — орал Дастин, пока мы валялись на полу, закрыв головы руками. Мои часы показывали половину пятого утра. Из разбитых окон в комнату вливался густой сочный грохот вкупе с болезненно-оранжевым светом, постепенно меркнущим. — Да сколько же можно такое терпеть! Он окончательно свихнулся!

Как нельзя более согласен. Хозяин не нашел ничего умнее, как взорвать в саванне хиросимскую атомную бомбу, чему мы и стали свидетелями. Взрыв произошел довольно далеко, но все равно — мы, стоя на балконе и созерцая ночную битву, едва не ослепли от вспышки. Конечно же последовала ударная волна, едва не сокрушившая Дом, а я с ужасом подумал, что дозиметр на ручном хронометре лучше не включать — зашкалит.

Однако с утра никаких последствий взрыва отмечено не было. Снова пусто и тихо. Из персонажей заявилась только неизменная Брюнхильда и мальчик по имени Ханс, продолжавший надзирать за слонопотамами. Вчера я переборол сам себя и все-таки попробовал молоко Эсмеральды, оказавшееся вполне приличным и вкусным, только слегка жирноватым, как сливки. Окажись у нас сепаратор — мороженое бы делали.

Удивительное дело: до середины дня никаких гостей не было, не считая стекольщика. Дом не менялся, Брюнхильда прибиралась на кухне, мы с Дастином изучали свежие газеты, на этот раз датированные апрелем 1814 года. Французские и немецкие. Заголовки сообщали, что армия императора Наполеона разбита при Ватерлоо.

— Боюсь, — поднял глаза Дастин, — теперь нас ждет погружение в историю наполеоновских войн.

Он оказался прав лишь частично.

Когда окончательно стало ясно, что гостей не предвидится, мы отправились гулять. Посмотреть, как там Комплекс и что осталось после танкового сражения.

Практически ничего. Только стоял неподалеку от нашего аварийного выхода одинокий подбитый «Тигр» с опущенным к земле дулом и дыркой в броне. И все. Более никаких следов. Ни воронок от разрывов, ни отпечатков гусениц, ни гильз или неразорвавшихся снарядов. Километрах в полутора от «Тигра», непосредственно на поверхности Комплекса лежала на боку дизельная подводная лодка U-406 с разорванным взрывом торпеды бортом. Как и почему она здесь оказалась — уму непостижимо.