Читать онлайн «Игра воровки. Клятва воина [ Авторский сборник]». Страница 186

Херист привез удивительный запас историй о своих приключениях среди варваров. Он побывал на многих островах, и принимали его очень тепло; кажется, тамошние жители довольно наивны, почти по-детски в некоторых отношениях. Так как Мизаен в своей неизмеримой мудрости даровал их островам несметные сокровища в виде драгоценных камней, то на всех мужчинах и женщинах, даже самых низших сословий, можно увидеть превосходные самоцветы, и они обмениваются ими на манер детей, меняющихся игрушками на ярмарке в Солнцестояние. Херист привез мне жемчуг – когда ты его увидишь, ты просто умрешь от зависти, моя дорогая, – а отдал за него всего два старых меча да мешок гвоздей.

Все их правители – старики, разжиревшие от потакания своим прихотям и предающиеся всем наслаждениям жизни. Когда я надавила на него, Херист признался, что их аппетиты не ограничиваются едой и вином. Каждый держит при себе толпу женщин; они зовутся женами, но, судя по тому, что говорит Херист, их следовало бы назвать наложницами. Они одеваются в самом скандальном стиле, всегда при румянах и украшениях и не имеют другой цели в жизни, кроме как удовлетворять вожделения мужчин. Можно лишь предположить, что эти неверующие дикарки сами не сознают своего убожества. Херист уверяет, что не поддался искушению, хотя там принято предлагать гостям на выбор любую из этих шлюх.

Кажется, они не имеют никакого понятия о королевском сане или должном правлении. Каждый воевода просто командует островами, которые сумел захватить силой оружия. Они придают большое значение искусству владения мечом и луком, так как не знают других способов разрешения споров, кроме состязания в грубой силе. Поэтому Херисту пришлось быть очень осмотрительным, добывая семена пряных растений, так как его жизнь не стоила бы и пенни, если б эти невежественные варвары что-то заподозрили в отношении его планов. Однако, как говорит Херист, бык опасен, лишь когда ты его разозлишь, а он вполне сумел перехитрить их тупые мозги.

Дорогая, ты непременно должна приехать и погостить у нас подольше. Мне не терпится показать тебе мои новые драгоценности и прочие вещи, что привез Херист, шелка и любопытные резные работы, которые, клянусь, вгонят в краску даже самую свободную от предрассудков даму.

Трини, леди Арбел

Писано 11-го дня поствесны в нашем Дерретском Охотничьем Домике.

Я покорно отправился за воином, который привел меня к каюте на корме галеры. Когда он открыл дверь и жестом велел мне войти, слабое сочувствие вспыхнуло в его глазах. Нагнув голову, я робко шагнул внутрь и старался выглядеть как можно безобиднее, что при моих синяках и грязных тюремных лохмотьях было совсем не трудно. Тем временем мой ум лихорадочно работал: что происходит сейчас на причале?

Женщина, виновная в моем нынешнем положении, сидела на груде ярких подушек со сложной вышивкой в руках и с пристрастием подбирала шелка. Она взглянула на меня, и я не поверил выражению злобного веселья, промелькнувшему на ее остром лице. Она что-то крикнула слащаво-зазывным тоном, и женщина помоложе вбежала через вторую дверь. Как только она увидела меня, возбуждение на ее лице мгновенно превратилось в ужас.

Пока первая с безмятежным видом изучала замысловатый цветок, вторая обвела меня уничтожающим взглядом и закричала на первую. Я наблюдал с острой досадой, как вышивальщица хладнокровно отвечает на ее бурные тирады. Наконец ярость в сочетании с раненой гордостью сломили девушку. Она разрыдалась и бросилась вон из каюты.

Я застыл на месте, не понимая, что мне полагается делать, и вынужден был забыть на время о Шиве и эльетиммах, запереть эту проблему в дальний ящик ума. Остальным придется самим позаботиться о себе; в конце концов, они вместе, у них есть союзники в Релшазе, а главное, Ливак не дура. Мой первый долг теперь – выжить, пока не смогу вернуться на материк. Я здесь один и в немалой опасности.

Я посмотрел на женщину, но она сосредоточилась на вышивке, ее тщательно накрашенные губы слегка изгибались в улыбке, в миндалевидных глазах искрилось удовлетворение. Тайком следя за своей госпожой, воин указал мне на каюту, в которой скрылась плачущая девушка. С бесстрастной миной прошел я через сколоченную из планок дверь, которая все еще раскачивалась после того, как она в гневе покинула комнату.

Я оказался в просторной светлой каюте с выходом на маленькую личную палубу в задней части галеры. Девушка больше не рыдала, но лицо ее было мокрым от слез, сгубивших всю ее косметику. Щеки ее покрылись стыдливым румянцем, губы сузились. Смущение боролось с яростью в ее огромных карих глазах. Девушка глубоко вдохнула. Я благоразумно уставился в стену и терпеливо ждал.

Через несколько мгновений она с загадочным вздохом пожала плечами, отбросила с лица длинный черный локон и села на подушки; ее элегантное янтарное платье зацепилось за драгоценные браслеты на лодыжках. У нее были прелестные лодыжки и несообразно грубые ступни. В целом же она была лакомым кусочком, ростом мне до подбородка, с округлыми бедрами и пышной грудью, которую едва скрывало просторное шелковое платье без рукавов. Сердитая нахмуренность казалась неуместной на ее круглом лице, но я мог поверить, что она привыкла часто надувать свои полные губки. С отрывистым приказом девушка указала на пол и подтянула платье на гладкое коричневое плечо.

Видимо, алдабрешцы не доверяли стульям, поэтому я сел на пол и выдавил заискивающую улыбку.

– Прости, я не понимаю алдабрешского.

Девушка сдвинула брови, пытаясь говорить на релшазском. В немом извинении я пожал плечами. Вот еще новая проблема. В тех редких случаях, когда приходилось иметь дело с провинциальными крестьянами, не знающими тормалинского, мне хватало личных познаний в каладрийском или далазорском, дабы прибегнуть к ним, если припрет. Но я и представить не мог, что мне вдруг понадобится язык Архипелага. Я даже не знал никого, кто мог бы меня научить.

– Ты тормалинец? – нерешительно спросила девушка с сильным алдабрешским акцентом.

Я неуклюже поклонился, не зная, что еще делать.

– Меня зовут Райшед.

Она несколько раз повторила мое имя, разделяя слоги и окрашивая их алдабрешской интонацией.

– Раи Шед.

Значит, придется откликаться на это, пока я не найду выход отсюда.

Понимающе кивнув, девушка указала на себя:

– Я Ляо Шек, Четвертая жена Шек Кула и управляющая его ткачами.

Я снова поклонился – как можно ниже. Я в точности знаю этикет, необходимый при встрече сьера Дома, его наследников и дам, я знаю, как обращаться к лескарскому герцогу или энсейминскому лорду, но я не имел никакого понятия о правилах поведения между хозяином и рабом. Я всегда думал, что любые разговоры здесь совершаются на языке плетки, и не хотел вынуждать Ляо Шек прибегнуть к нему. Лучше выглядеть идиотом и скрести носом по половицам, так как избитому мне не удрать.