Читать онлайн «Забытая история великого острова». Страница 40

Принудительный труд мог быть в какой-то степени эффективным лишь при жесткой, централизованной системе управления, которая в данных конкретных условиях могла быть создана только военными. В сентябре 1896 г. были упразднены и аппарат прежнего генерального резидента Франции на Мадагаскаре, и малагасийские высшие органы власти [65, с. 36]. Их функции были переданы генеральному штабу французских войск. Помимо военных отделов и управлений штаб включал управление гражданских дел, бюро туземных дел, совет управления и юриспруденции. В ведении военных отделов и управлений находились войска, военные территории и округа, в ведении управления гражданских дел — положение французских граждан и других белых на острове, в ведении бюро «туземных» дел — управление малагасийцами, жившими в «гражданских» провинциях. В функции совета управления и юриспруденции входили делопроизводство, архивы, оформление и контроль за исполнением законов и декретов, судопроизводство. Он представлял собой также подобие консультативного совета при Галлиени, куда входили главы различных административных служб и командующие «гражданскими провинциями». Представители малагасийской администрации в «гражданских» провинциях подчинялись непосредственно начальнику штаба [138, с. 192–199] Однако и эта, по существу, так называемая центральная туземная власть часто ликвидировалась и вместо нее вводилось военное управление.

После замены Галлиени менее одиозными генерал-губернаторами колониальная администрация пыталась лавировать, стремясь привлечь на свою сторону часть малагасийцев путем проведения ряда «административных реформ». Так, при Оганьере (1905–1910) центральная власть была передана французской гражданской администрации. Штаб стал ведать лишь военными делами, вся страна была поделена на провинции, автономия которых несколько расширилась [7, № 52; 8, № 40]. Тем не менее на острове оставался крупный контингент оккупационных войск и «туземной полиции» (в 1914 г. — 8652). Кроме того, осадное положение вводилось при малейшем подозрении на начало волнений, а также во время войны 1914–1918 гг. [153, с. 11].

Для создания видимости учета интересов малагасийцев перед первой мировой войной был создан институт «туземных» советников. Декретом от 2 мая 1902 г. возрождались фукунулуны. В наиболее «неспокойных» областях во главе их были поставлены местные традиционные вожди, получившие титул «туземных политических правителей». Однако фукунулуны из первичной экономической и политической ячейки Малагасийского государства были превращены в полностью бесправную общину, в которой была введена система круговой поруки и коллективных штрафов. Полностью бесправными оказались и «туземные политические правители». Они служили лишь посредниками в передаче приказов и распоряжений командующих округами и территориями. Колониальная администрация вскоре была вынуждена отказаться от подобной системы управления [46, 1902, № 77, с. 2047–2049]. На юге острова французы стали принудительно вводить систему фукунундати и фукунтана — соседской общины [47, 22.01.1916]. Подобным образом колонизаторы ставили задачу наладить управление при помощи круговой поруки. Французы возлагали на фукунундати и фукунтана задачу контроля за перемещением скотоводов, учета скота, обеспечения уплаты налогов [47, 19.02.1916].

На всем протяжении колониальной истории Мадагаскара сохранялось две системы юриспруденции и судопроизводства — для населения колонии и граждан Франции. Это разделение усилилось с введением «туземного кодекса» 30 октября 1904 г., который был слегка видоизмененным кодексом 305 статей 1881 г. [65, с. 103].

Колониальная администрация не улучшила положения зависимых ранее групп населения, хотя по декрету от 27 сентября 1896 г. рабство на Мадагаскаре было отменено. Как признал Галлиани, это был вовсе не акт милосердия, а попытка привлечь на свою сторону значительную часть жителей Мадагаскара — около 500 тыс. человек. Тем самым французская администрация лишала даровой рабочей силы местную знать, надеясь пополнить бывшими рабами ряды «туземной полиции». Ведь участникам карательных операций против меналамба раздавали земли повстанцев. Однако полученных наделов бывшим рабам едва хватало на пропитание [7, № 364; 41, с. 44–45; 109, с 119–120].

Одно из главных направлений французской колониальной политики на Мадагаскаре — подавление национальных традиций в культуре и образовании, уничтожение национального самосознания, навязывание малагасийцам своего образа мышления. В отличие от многих стран Африки на Мадагаскаре сложилась

развитая культура, успевшая обогатиться контактами с европейской. И колонизаторы стремились ее разрушить, вытравить из сознания малагасийцев даже воспоминания о ней. Об этом говорят инструкции Галлиени: «Из молодых мальгашей надо готовить верных и послушных подданных Франции, а для этого — заняться преподаванием французского языка, исторических, географических и других примеров, которые могли бы вдолбить в головы учеников идею величия и цивилизации их новой родины [47, 18.06.1898].

Увязывая эту задачу с „политикой рас“, направленной на „уничтожение гегемонии хува“, колониальная администрация в школьной политике делала упор на преподавание французского языка и одного из региональных диалектов уже сложившегося тогда на основе диалекта мерина общемалагасийского языка.

Приоритет французского языка рассматривался как эффективный метод внедрения в сознание малагасийцев идеи величия и превосходства всего французского над всем малагасийским, один из действенных способов духовной колонизации [7, № 52]. Под прикрытием рассуждений о стремлении „не ограничивать культурный кругозор мальгаша“, дать ему возможность „подняться до уровня француза“, не делать из „столь знаменитой западной культуры монополию колонизатора“, выполнять „цивилизаторскую гуманитарную миссию“ в сознание малагасийца привносились идеи „величия Франции“, культурного „превосходства“ метрополии [187, с. 141–149; 125, с. 25–26; 222, 26.02.1915].

Подобно системе „туземного кодекса“, в области просво щения для малагасийцев была разработана специальная структура учебных заведений. Системы преподавания на Мадагаскаре и во Франции разительно отличались друг от друга. Колониальные власти чинили малагасийцам всяческие препятствия в получении знаний. Для большинства жителей образование ограничивалось первыми четырьмя годами обучения. Постоянно сокращалось количество средних школ, доведенное к 1930 г. до 14 на всю страну, по территории превосходящую Францию. Соответственно уменьшалось и число учеников: со 164 тыс. в 1894 г. до 80 тыс. в 1910 г. [217, 1.03.1899; 213, 24.07.1909; 207, 6.01.1907].