Читать онлайн «Дети Земли». Страница 62

Неожиданно, словно опровергая мысли об отсутствии спецэффектов, фигура Чужого покрылась мелкой рябью, похожей на помехи, которые царили на экранах черно-белых телевизоров в эпоху развитого социализма. Особенно густая рябь разлилась по балахону. Никита заволновался пуще прежнего, присел на корточки и вжался в теплую кору тополиного ствола. Не прекращая, впрочем, наблюдать за метаморфозами, происходящими с магом.

Между тем рябь стала гуще, из мелких крапинок преобразовалась в дрожащие упитанные черные горошины, начала колыхаться… и вспучилась пенной огненной волной. Настолько яркой, что Селину пришлось зажмуриться. Возможно, вспышка показалась яркой именно на фоне ночного пасторального пейзажа, но уверенности в том не было. Подтверждая славу перестраховщика и труса, Никита смежил веки, рухнул на траву, вжал морду в корни дерева и обхватив руками затылок. Выполнил данное упражнение в лучших традициях учеников девятого класса, застигнутых врасплох возгласом преподавателя начальной военной подготовки: "Вспышка слева!". То есть, быстро и с энтузиазмом. Невзирая на неудобную стартовую позицию и не думая о том, что согласно канонам занимать горизонтальное положение желательно до вспышки, а не после. И правильно сделал, поскольку на него накатил волна жара. Воздух стал настолько горячим, что даже волосы, казалось, затрещали. К счастью, вал жары тут же схлынул.

"Вот вам и излучение. Заказывали – получите! Накаркал, идиот!",- накопившаяся во рту слюна плевком полетела в сторону асфальтовой дорожки. Подавив приступ раздражения, Селин прислушался к внутренним ощущениям, можно сказать, провел беглый сеанс самодиагностики. Кажется, ничего не пострадало. Сердце бьется, вернее говоря, колотится, воздух в легкие поступает, кровь в висках стучит. Волосы не обгорели, ресницы тоже. Ожогов кожи не наблюдается. Слух, обоняние и прочие чувства, включая самые неординарные, функционируют. Конечно, нельзя исключать того, что дозу неизвестного поганого излучения он хапнул. Или того, что гуманоид на Никиту магическим образом воздействовал – проклятие навел, например. Или еще какой-нибудь дрянью попотчевал. С этим потом разбираться придется. А пока – жив, и ладно. Хулиганы зрения не лишили – просто праздник какой-то. Нечаянная радость.

Кстати, о зрении…

Что там у нас с хулиганами?

Селин открыл – в сто пятый раз за сегодняшний день – глаза, поморгал. Убедившись, что все в порядке (мятлики не летают, огненные кольца не плавают, "прибор ночного видения" не отказал), убрал руки с затылка, приподнял голову и выглянул из-за тополя. Чужого на прежнем месте не было. Его вообще не было. Возле кустов, в сквере, в городе. Нигде. Его присутствия человек не ощущал, хотя мог поклясться, что почуял бы "запах" черноглазого недруга и за тысячи верст. Никита настолько сроднился с господином в балахоне за кроткий миг-век слияния разумов, что "унюхал" бы его, где бы тот не находился. В другом населенном пункте, в другой стране, на далеком острове, даже на Луне. Однако "запах" Чужого отсутствовал. Отсутствовал в этом мире. Напрашивался вывод о том, что обладатель модной рясы, симпатичной безухой и безносой мордашки и красивых глазок отправился в мир иной. То есть, отдал концы, окочурился, сыграл в ящик, склеил ласты. Как хотите, так и называйте. Иные варианты можно не рассматривать, если не учитывать сомнительную вероятность того, что Чужие умеют скакать по мирам, будто блохи по собачьей шерсти. Наличие этих самых иных (потусторонних или параллельных) миров – и то вопрос.

Существование иных вселенных Никиту в данный момент волновало мало, в отличие от судьбы мага. Если "балахон" уцелел и сподобился сбежать, применив неведомое волшебство, то у человека могли возникнуть серьезные проблемы. Не один ведь Чужой на планете. Никита встречал двоих, включая испарившегося индивида, однако их, судя по подсмотренному в сознании мага, гораздо больше. Десятки, если не сотни. Предположим, испарился голубок, сконденсировался в тайном убежище магов и побежал начальству жаловаться…

Нет, не предположим. Чужой мертв. Однозначно. Об его гибели кричали органы чувств. С ними соглашалась "пещерная" интуиция. В пользу смерти недруга свидетельствовала и добытая в его разуме информация – маг воспользовался неким специфическим средством, которое именовал "Даром последнего вдоха". В природе (магическое, ментальное или еще какое?) данного средства Селин разобрался еще не полностью – "скачанная" информация была хаотичной и нуждалась в упорядочении и осмыслении, но характерное название не давало простора для фантазии, а воспоминания Чужого прямо связывали "Дар" с гибелью мага, его применившего.

Кроме того, на смерть телепата недвусмысленно намекала иссиня-черная проплешина выжженной земли в том месте, где еще несколько секунд назад возвышалась фигура гуманоида. Проплешина имела округлую форму и немалый размер – ее диаметр составлял не менее пяти метров. И еще она фонила. В "пестром" спектре проплешина отсвечивала багрово-красными сполохами. Судя по тому, что вся растительность в ней выгорела, земля спеклась до стекольного состояния, а попавший в проплешину кусок асфальтовой дорожки едва ли не расплавился, температура огненной волны измерялась в тысячах градусах по Цельсию. И человек, оказавшийся внутри окружности в момент вспышки неизбежно бы погиб. И не только человек. Любое существо, за исключением, может быть, сказочной саламандры. Тут никакая магия не поможет, разве что скафандр высшей защиты, да и то вряд ли. Если асфальт крошится, не то, что скафандр – бункер не спасет. Вот Чужого, собственно говоря, спецодежда не спасла. Испарился вместе с балахоном.

Проплешина развеяла последние сомнения; маг уничтожен. Можно сказать, сгорел на работе. А ведь ту же участь он и для человека готовил. Недаром гуманоид на Дар последнего вдоха надеялся, чуть за собой врага не утянул. Не догадайся Селин отбежать подальше, полыхнул бы брошенным в костер бумажным листком. Тоже сгорел бы, невзирая на все свои таланты, включая суперрегенерацию. И пепла бы не осталось. Никиту невольно передернуло от запоздалого страха, когда он в полной мере осознал, чего избежал. Слава богу, у этой огненной "бомбы" оказался небольшой радиус поражения. А то бы и хоронить нечего было.

Разглядывать выжженное на земле пятно Селин не стал. По многим причинам. Во-первых, ему не давал покоя идефикс об излучении, источником которого могла быть проплешина. Некогда Никита начитался ужасов о последствиях применения ядерного оружия и настолько впечатлился, что теперь вредоносного излучения (особенно помеченного одной первых букв греческого алфавита – альфа, бета, гамма) остерегался сверх всякой меры. По поводу и без. А сейчас повод поостеречься имелся, и весьма серьезный. Во-вторых, Селин просто устал, можно сказать, выбился из сил, отбивая ментальные атаки разных подлых гуманоидов, и заниматься еще исследованием эпицентра вспышки ему не хотелось. В-третьих, существенно возросла опасность появления в сквере посторонних. Несмотря на его безлюдность и глубокую ночь. Вспышка была настолько яркой, что в темноте ее могли заметить и издалека, из окна соседнего дома, например, или разглядеть с улицы зарево. Заметить и принять за пожар со всеми вытекающими. А в-четвертых, в-пятых, и, если позволите, в-последних, впечатлений на сегодня и без того хватит. Их еще переварить надо.