Читать онлайн «Школа обольщения». Страница 80

У Принса был даже мажордом — его многолетний любовник Джимбо Ломбарди, дерзкий, упрямый, невысокого росточка херувимчик, при этом прирожденный скандалист, бывший сержант, получивший в Корее множество наград. В свободное от битв и истребления врагов время Джимбо, будучи одаренным, но очень ленивым художником, торчал по целым дням в прекрасно оборудованной студии, которую Принс устроил для него под коньком крыши и где он не творил, а томно возлежал в кресле. По утрам, когда Принс, поднимавшийся засветло, уходил на работу, Джимбо, дождавшись его ухода, спускался в нижние этажи дома. Там в служебных помещениях он, шеф-повар Луиджи и шумливые буфетчицы Рената и Лючана травили на кухонном итальянском долгие скабрезные истории о детстве Джимбо в далеком экзотическом Бриджпорте, штат Коннектикут. Джимбо отвечал за меню, приглашение гостей и подробно планировал еженедельные вечера.

Если Принс был прирожденным хозяином, то Джимбо — прирожденным устроителем пирушек. У него был талант вносить оживление и веселье во все сборища. Еще его отличал наметанный глаз, благодаря которому он на чужих вечеринках безошибочно находил кандидатов в Бойкий Народец и вводил их в круг приверженцев Принса.

Джимбо привязался к Вэлентайн, едва увидев ее. Он занимал прочное положение незаменимого, горячо любимого приятеля Принса и поэтому мог позволить себе дать выход дружеским чувствам. Ему уже несколько прискучили постоянные гости Принса: длинный тощий чернокожий «манекен», лучший в Нью-Йорке танцор диско; женщина — дизайнер ювелирных изделий родом из аристократической бразильской семьи, что не мешало ей иметь стрижку «бобрик» и носить на шее три усыпанных драгоценными каменьями креста; пуэрто-риканский юноша, делавший чудесные росписи по шелку; издерганная голливудская суперзвезда, с религиозным упорством прилетавшая в Нью-Йорк в перерывах между съемками, чтобы заказать у Принса полный новый гардероб и искупаться в лучах его радушия; чета новобрачных из двух старейших семейств Филадельфии, которые привезли однажды Принсу нежеланный подарок — гашиш, а затем сами же и выкурили его почти весь; легендарный российский балетный танцор, покинувший свою родину так давно, что налоговая служба считала его лучшим из подвластных ей американцев. Не то чтобы они все перестали быть Бойкими, просто, по мнению Джимбо, пора было разнообразить их общество.

Джимбо чуял, что Вэлентайн ничего не нужно от Принса. Прелестная, самостоятельная, независимая, она словно была ограждена привлекательным, но прочным панцирем. Она не слишком стремилась войти в число ближайших друзей Принса. Ничто не могло сильнее заинтриговать Джимбо, привыкшего видеть людей, считавших, что принадлежность к кругу Принса придает им значимость, не достижимую более нигде. Принс не только принимал свою компанию дома, но и частенько вывозил всех в город, занимая сразу половину ресторана, скупая по два ряда кресел на популярнейшие бродвейские спектакли. Свита ходила за ним толпой, напоминая участников элегантного циркового парада. Они вторгались на благотворительные выставки и вечера, приводя в трепет устроительниц мероприятий. «Вумен веар дейли» часто фотографировала выходы Принса в свет для рубрики «Взгляд», колоссального раздела сплетен, который все, за исключением капризных изготовителей «молний», читали в первую очередь.

Джимбо, как и Принс, был из той породы гомосексуалистов, которые по-настоящему любят женщин. Джимбо знал, как создать прочные доверительные связи. С женщинами он был уступчив и податлив во всем, кроме сексуальных отношений. Вэлентайн, с ее самоуверенными, задиристыми кудряшками и норовом, сразу понравилась ему.

Она поступила на работу к Принсу в начале 1973-го и к концу года уже чувствовала себя в гостях у Принса, где за ней ухаживал очаровательный маленький Джимбо, вполне раскованно. Она не сделала ничего, чтобы зарекомендовать себя как Бойкую Личность, хотя была ею от рождения, но помимо воли ее все освежающая собой непохожесть сразу бросалась в глаза. Среди Принсова Народца, как в любом светском обществе, охваченном соперничеством, лучший способ добиться успеха — не прилагать к этому усилий. Когда они поняли, что Вэлентайн не заботится о престиже, что она может получить приглашение и воспользоваться им, а не получив, не придать этому никакого значения, что она почему-то достаточно уверена в себе, чтобы не стремиться получить отличительный знак высокого положения, подняться по общественной лестнице, она сразу стала для них тем же, чем оказывается тряпичный мячик, набитый сухой валерианой, для котят в замкнутом пространстве. После того как Вэлентайн оправилась от эмоционального потрясения, неудачный опыт с Аланом Уилтоном отныне и навсегда служил ей хорошим предостережением от новых романтических приключений. Ее глубокая невозмутимость проявлялась не как антиобщественная позиция, а как уверенный, спокойный отказ становиться предметом чьих-то серьезных ожиданий. Разнородная сексуальная направленность членов компании Принса позволяла Вэлентайн избегать отношений, которые могли бы привести к любовной связи, но ее сексуальные наклонности стали в этой компании любимой темой для обсуждения. Может быть, она лесбиянка? Или у нее женатый любовник? Или она любительница гомиков, обреченная страдать по мужчинам, которые не хотят женщин? Никому не приходило в голову, что ее сердце пронзил кусок льда, как в старой сказке у Снежной королевы, и потому она не способна любить. Принс и Джимбо считали, что она вполне довольна своим местом помощника модельера и принадлежностью к их окружению.

С 1973 по 1976 год Принс и Вэлентайн работали бок о бок. Хотя продажа лицензий приносила неплохие деньги, их стоимость напрямую зависела от успеха коллекций готовой одежды, прославивших Принса. Если бы Принс начал скатываться — а несколько плохих коллекций подряд могут оставить не у дел любого американского модельера, — то со временем спрос на его имя мог бы и не возобновиться. Принс часто с грустью вспоминал историю Кристиана Диора, который был мертв добрых двенадцать лет, прежде чем вновь начали выпускать марку колготок под его именем. И это всего лишь один пример. Как чертовы французы этого добиваются?

Вэлентайн сработалась с Принсом, научившись даже думать, как он. Она освоила его основополагающую концепцию, отличавшую дорогие наряды в его стиле от работ других модельеров. Теперь, только зная заранее, можно было с уверенностью определить, кто из них двоих выполнял ту или иную деталь эскиза или предпочел одну ткань другой.

Но Вэлентайн не ощущала удовлетворения. Ей нравилась работа сама по себе: Принс платил ей сорок пять тысяч долларов в год, у нее были свои ассистенты, но она оставалась в тени и очень переживала по этому поводу. Ее работа на первый взгляд действительно носила творческий характер, но творила она в рамках образа, созданного Принсом; она была всего лишь ученицей, одаренной, но ограниченной в самовыражении. Богатые клиентки Принса не одобряли нововведений, им нужен был стиль Принса, они хотели быть уверенными, что их подруги всегда знают, что они одеты от Принса. Такая работа приносила Вэлентайн меньше личного удовлетворения, чем труд фальшивомонетчика, так как Вэл была лишена даже ощущения, что дурачит легковерную публику.