Читать онлайн «Осторожно, женское фэнтези. Книга 1». Страница 64

Так прошла почти неделя.

Учеба утомляла.

Расследование удручало.

Безответная влюбленность рвала душу.

Три условия счастливой развязки, обозначенные Мэйтином, — и все три казались невыполнимыми.

Но хуже всего: я чувствовала, что меня начинает затягивать этот мир. Оливер, друзья, учеба. Я боялась, что привыкну и не захочу уходить. Понятно, что моего мнения не спросят, вышвырнут через терминал, а я буду вспоминать, что оставила на Трайсе, и страдать.

— Не будешь, — сказал, появившись однажды, Мэйтин. — Я могу сделать так, что ты даже о терминале не вспомнишь.

Наверное, думал утешить меня этим, но кого обрадует известие о том, что у него отберут часть жизни? Пусть даже это была не совсем его жизнь? А с другой стороны, к чему помнить то, чего уже не сможешь вернуть?

Я не знала, как было бы лучше.

Запуталась.

Все же у суеты первых дней было одно неоспоримое преимущество — у меня не оставалось времени на рефлексию. Так что ничего удивительного, что в глубине души я начала мечтать, чтобы что-то наконец уже случилось.

И почему из всех моих желаний сбываются только самые нелепые?

— Элизабет, простите, но я вынужден перенести нашу встречу, — скороговоркой проговорил милорд Райхон, положив трубку телефона. Я только пришла, когда ему позвонили, и по лицу ректора было видно, что известия не радостные. — Ранен один из эльфов, — подтвердил мои подозрения он. — Я должен быть в лечебнице.

— Можно с вами? — вскочила я с кресла, понимая, что Оливер в любую секунду исчезнет в портале. — Я как раз собиралась потом к леди Пенелопе.

Если бы у леди Райс было сегодня дежурство, я уже была бы в лечебнице. Ректор знал об этом, но, встревоженный новостями, не заметил лжи.

А леди Пенелопа, как оказалось, таки была в лечебнице. И она, и доктор Кленси, и еще врачи и медсестры, имен которых я не знала, и, конечно же, Эдвард Грин. К нему-то Оливер и кинулся, когда портал вывел нас в заполненный всполошенными медиками больничный коридор.

— Что случилось? Что с лордом Эрентвиллем?

— У лорда Эрентвилля арбалетный болт в груди, — зло выплевывая слова, отчитался заведующий лечебницей. — А у его сородичей — паралич ягодичной мышцы, которая по странной прихоти природы заменяет эльфам мозг!

— Как это произошло? — спросил ректор.

— Понятия не имею, — осклабился Грин, едва ли не с ненавистью глядя в сторону стоявшей особняком компании длинноухих. — Возможно, врожденная патология. Возможно, мутации под воздействием искаженного магического излучения.

— Я спрашивал про болт.

Действительно, не средневековье же, так откуда болт? Почему не пуля?

— Если верить этим господам, — доктор кивнул на эльфов, — лорд Эрентвилль проводил ревизию коллекционного оружия и случайно разрядил арбалет в себя. Если бы речь шла о человеке, я сказал бы, что это невозможно. Но в физиологии эльфов я, как уже сказал, ничего не смыслю. Возможно, тела у них устроены иначе. Потому что мозги — так точно! За каким… они притащили раненого в мою больницу, если теперь не позволяют его оперировать?!

Только после этих слов я обратила внимание, что, во-первых, персонал больницы суетится в коридоре, вместо того, чтобы оказывать срочную помощь пострадавшему, и, во-вторых, эльфы стоят не просто в стороне — они закрывают собой дверь в приемный покой, где этот самый пострадавший, очевидно, истекает сейчас кровью.

— Доктор, держите себя в руках, — спокойствие, которое так меня в нем восхищало, и теперь не оставило ректора. — Мы во всем разберемся.

Он направился к эльфам. Поклонился. В коридоре враз воцарилась мертвая тишина — все хотели услышать о чем они будут говорить. Правда, не думаю, что всем тут был понятен эльфийский.

— Я много тревожиться случай ваш лорд. Зачем вы не дать человек-целитель лечить его рана? — примерно так я, пользуясь знаниями Элси, перевела вопрос Оливера.

Ответ эльфов я вообще не поняла, кроме того, что они тоже “много тревожиться”, и слов “человек” и “сталь”.

— Да слышали мы уже этот бред! — вскипел Грин. — “Никогда боле человек не обнажит клинок против эльфа и не обагрит руки в его крови” — это же идиотизм!

Эльфы с таким определением не согласились. То, что для доктора было идиотизмом, они считали незыблемым законом. Слова “незыблемый закон” я разобрала. Как и выражение “последний приют”, сказанное одним из длинноухих, когда Оливер поинтересовался, зачем они принесли лорда Эрентвилля в больницу, если не для того, чтобы его прооперировали.

Что такое последний приют Элизабет знала из курса, изучающего быт и традиции нелюдей. Эльфы приносили и приводили умирающих в специально отведенное для этого строение, то ли храм, то ли подобие хосписа, где те доживали последние часы. Так как в людской культуре подобного не было, длинноухие решили притащить своего лорда умирать в лечебницу, чем очень расстроили ее заведующего, справедливо полагающего, что в лечебнице лечатся, а не умирают (за исключением отдельных случаев, но и в тех случаях сначала все же лечатся, а уж потом умирают). Как я поняла, теперь он требовал, чтобы эльфы либо позволили ему провести операцию, либо, говоря языком моего мира, отказывались от госпитализации и тащили раненого обратно в посольство. Тысячелетиями формировавшийся менталитет беловолосых нелюдей против профессиональных принципов человеческого целителя — делайте ставки, господа.

— Они послали за своим лекарем, — негромко сказал Грину Оливер, вернувшись от эльфов.

— Знаю, — так же тихо процедил тот сквозь зубы. — В Долину первоцветов. Даже порталами он доберется не раньше, чем за пять-шесть часов. Лорд Эрентвилль к тому времени окочурится.

— Есть решение?

— Есть, — подумав с полминуты, произнес Грин.

Вокруг по-прежнему стояла невероятная при таком скоплении народа тишина, и хотя голоса доктор не повышал, слова его слышали, думаю, все, включая эльфов. Один из них вышел вперед.

— Какое решение вы имеете? — спросил он на людском наречии с сильным акцентом.

— Скальпель — это оружие? — проигнорировав заданный ему вопрос, уточнил доктор.

— Любая сталь есть оружие.

— А если скальпель из стекла? Из вулканического стекла?

Длинноухий засомневался.

— Вы все равно намочите руки в кровь, — сказал он.

— Я? — брезгливо, словно самому ему претила мысль испачкаться в эльфийской крови, скривился Грин. — Да я и пальцем его не коснусь, — заявил он, продемонстрировав эльфу средний палец.

Что-то подсказывало, что на Трайсе этот жест обозначает примерно то же, что и в моем мире.