Читать онлайн «С небес об землю». Страница 134

Даже примерно прикинуть затраты не могу. Может Саша просчитает. Одно понятно, что эта энергия не берется из ниоткуда, а используется энергия развития мира. То есть происходит преобразование динамически развивающегося мира с большим разнообразием, в статически расширяющийся мир также с большим разнообразием.

Витька посмотрел на часы и присвистнул:

— Будет нам от Модеста. Время обеденное, а мы на рабочем месте, грубо нарушая правила внутреннего распорядка и попирая установленные нормы по охране труда.

— Не беспокойся, — утешил я его, — мы же в местной командировке.

Мы подошли к лифту, который держал Федя по моей просьбе. Поблагодарив его и, попрощавшись, мы вошли в кабину, и лифт облегченно рванул вниз.

Когда двери лифта разошлись в стороны, мы увидели улыбающихся Кристобаля Хозевича, Федора Симеоновича и Романа, которые, как я понял, телепатически наблюдали на нами.

— Н-ну, т-ты, м-молодец, — сказал Федор Симеонович, заключая меня в объятья.

— Покорнейше прошу принять меня в свои ученики и дать несколько уроков, — церемонно поклонившись, сказал Кристобаль Хозевич. — Если бы у меня была ваша подготовка, я бы не проиграл бы так позорно свое сражение с Вунюковым.

Роман улыбаясь пожал руку:

— Поздравляю. Если не ошибаюсь, тебе первому удалось магию демагогии и канцелярской казуистики поставить на службу человечеству. Мне такое недоступно. Это уже за пределами высшей магии.

Поговорив с друзьями, я умчался к Модесту отчитываться по командировке. Сдав ему тщательно изученный им акт приема-передачи материальной ценности в форме контейнера, а также переданные мне комендантом инвентарные бирки, я, выслушав короткую одобрительную речь о правильном понимании порядка ведения документов и учета материальных ценностей, пошел к Корнееву.

Войдя в лабораторию, я застал спор в самом разгаре.

Витька сидел на стуле верхом, положив руки на спинку стула. Роман и Эдик сидели на диване.

Это был, в некотором смысле, тот самый диван, с которого началось мое знакомство с институтом.

Этот диван-транслятор в свое время хранился в запаснике института Изнакурнож, и из-за него было немало баталий.

Модест, для которого это был просто диван, имеющий как изготовленный Бен Бецалелем историческую ценность, требовал неукоснительного соблюдения порядка учета и хранения материальных ценностей.

Витька, для которого это был прибор, крал его каждую ночь и уволакивал к себе в лабораторию.

Редькин, считающий, что в диване установлен Белый Тезис и Витька хочет его снять, из ревности доносил Модесту, и диван возвращался на место.

Эта война шла с переменным успехом, пока, наконец, группа академиков из Президиума Академии наук не восстала против хранения в запаснике уникального дивана-транслятора, и, согласившись пенять на себя, добилась передачи дивана Витьке Корнееву. Но победа была временной. Модест это припоминал им при каждом удобном случае, требуя их личного участия в работе комиссии по учету материальных ценностей и списанию таковых.

В конце концов, академики не выдержали постоянного участия в плановых, очередных и внеочередных проверках, и матрицировали диван, оставив у Витьки копию, а оригинал передав Модесту. Так они надеялись от него откупиться, но жестоко просчитались.

Оказалось, что все они существующими нормативными документами внесены в список лиц, привлекаемых к проверке порядка хранения и учета материальных ценностей, и обязаны были и впредь участвовать в этих проверках. Причем для исключения их из этого списка соответствующую докладную должен был подать именно Модест, который мстительно игнорировал их просьбы и ссылки на большую загруженность, мотивируя это тем, что разными там умствованиями можно заниматься и в свободное время, а учет и контроль — это основа стабильности общества и неуклонного поступательного движения оного вперед. И если академики хотят встать на пути поступательного движения общества, пусть пеняют на себя. В этот раз академики, среди которых насчитывались уже трое мертвых душ, наученные горьким опытом, пенять на себя отказывались, и стоически переносили все эти проверки, принимая в них участие полным составом.

Глядя на диван я подумал, что хорошо получилось с матрикацией. Ведь если бы диван-оригинал по-прежнему стоял бы у Витьки, то ничего бы из того, что случилось, не произошло бы. Ведь перебросить Клару или Ракота с Хединым и Завулоном в лабораторию Витьки диван бы не смог. За пропускной режим отвечал Модест, а поэтому перенос посторонних лиц без соответствующего письменного разрешения, оформленного надлежащим образом и утвержденным лично Модестом, был попросту не возможен. Да и если бы это можно было бы сделать, диван бы никогда не пошел бы на это. Он до икоты боялся Модеста.

Я сел в сторонке и, прислушиваясь к разговору, начал крутить идею, пришедшую мне во время доклада Модесту.

— Да ты пойми, — горячился Роман, — это же совсем другое дело. Параллельными пространствами занимается Янус, и я хорошо знаком с его работами. Здесь совсем не то.

— А, по-моему, — упорствовал Витька, — это одно и то же. Они пришли из параллельного пространства. А другая Реальность, это просто синоним параллельного пространства.

— Нет, Витя, — вклинился Эдик. — Реальность это не параллельное пространство. Вот возьми, как говорил Хедин, Упорядоченное. Оно состоит из множества Миров, которые можно представить как стайку мыльных пузырей, летающих в Междумирье. А в каждом Мире есть множество внутренних миров — звездных систем. Помимо этого каждый Мир имеет множество его слегка отличающихся копий — параллельных Миров, каждый из которых находится в своем Междумирье. Или, в других измерениях общего Междумирья. Можно рассматривать и так и этак. И все это в целом — одна Реальность. Если бы на нее можно было бы посмотреть со стороны, мы бы увидели не множество летающих мыльных пузырей, а множество гирлянд из этих пузырей.

— Или, — подхватил Роман, — каждый пузырь — отдельный Мир, мы бы видели окруженный множеством разноцветных теней — параллельных миров этого Мира. Или, если взять терминологию из «Хроник Амбера» Желязны — Отражений изначального Мира. Так же как диван-транслятор, хранящийся в запаснике, или висящее там зеркало, являясь первичными сущностями, имеют свои отражения во всей совокупности Миров и Реальностей.

— Не понимаю, чем же Реальность отличается от параллельного пространства, — продолжал упрямиться Витька.

— Вспомни опыты Седлового, — сказал Эдик. — Применительно к ним можно сказать, что Мир есть Текст, который существует сам по себе. Кто автор Теста или Творец Мира мы не знаем. Сейчас это не важно. Важно, что в этот Текст можно путешествовать, как это сделал Саша. И для него те миры, в которых он побывал, были реальны.