Читать онлайн «Розеттский ключ». Страница 69

— Вот, полюбуйтесь! — нараспев произнес Силано. — На что способен полет творческой фантазии!

Да, именно здесь должна храниться такая книга.

Путешествие до этого ущелья от горы Нево заняло несколько дней. Сначала наша компания проследовала по высоким берегам Иордана, окаймленным зелеными пастбищами горного плато, мимо погруженных в вековые сны полуразрушенных крепостей крестоносцев, преданных забвению так же, как и сами тамплиеры. Иногда мы ныряли в низины или поднимались в прожаренные солнцем ущелья, сменившиеся на западе желтыми песчаными пустынями. В их сухих почвах поблескивали редкие крошечные ручейки. Поднявшись на перевал, мы продолжили путь на юг, где в восходящих потоках сухого теплого воздуха кружили ястребы, внизу по берегам пересохших речек паслись стада коз, а пастухи-бедуины спокойно следили с безопасного расстояния за нашим продвижением. Осада Акры, казалось, происходила в другом мире.

В дороге у меня было более чем достаточно времени для размышлений над переведенными Силано латинскими строками. Крылья ангелов, вероятно, могли бы послужить своеобразными указателями направления, хотя пока оставалось непонятным, как связать их с божественной силой. Но больше всего меня озадачивали упоминания о «спирали улитки» и «цветах». В воспоминаниях моих постоянно всплывали эти же образы, использованные раньше моим французским ученым другом Эдмом Франсуа Жомаром на вершине Великой пирамиды. Он говорил тогда, что в размерах этой пирамиды отражен принцип «золотого сечения», или соотношения 1,618, если память мне не изменяет, которое, в свою очередь, отображается геометрической последовательностью, определяемой числами Фибоначчи. Атакую математическую последовательность можно представить и в виде взаимосвязанной последовательности увеличивающихся в размерах квадратов, причем проведенная в них дуга образует вид спирали, повторяющей природный узор раковины наутилуса, а также, по словам Жомара, отражается как в строении цветов, так и в количестве цветочных лепестков. Мой приятель Тальма решил, что этот молодой географ слегка сбрендил, раз выдвигает столь сумасбродные идеи, но меня они заинтересовали. Неужели эта пирамида и правда предназначалась для увековечивания основополагающих природных истин? И могут ли они быть как-то связаны с тем городом, в который ведет нас сейчас тамплиерская карта?

Я пытался рассуждать как Монж или Жомар, эти знатоки математических хитростей. Что же имели в виду тамплиеры, написав: «Тогда наконец огненный луч пронзит неизвестность и откроет неведомую доселе и незримую мирскому глазу тайну»? Я терялся в самых абсурдных догадках, но все же в итоге у меня оформилась одна дикая идея. Неужели я нашел путь, который позволит мне забрать Книгу Тота из-под самого носа Силано?

Для ночных стоянок мы выбирали самые защищенные места и однажды вечером поднялись на холм, решив заночевать в развалинах сложенной из известняка крепости крестоносцев с полуразрушенными башнями, над которыми кружили ласточки. Низкие закатные лучи золотили остатки каменных стен, слегка затененных растущими в трещинах травами. Мы проехали по цветущему лугу, волнующемуся под весенним ветром. Казалось, сами цветы, склоняя головки, одобряли мою гипотезу. В их тихом шелесте мне слышались слова: «числа Фибоначчи».

Когда мы сгрудились возле покосившихся ворот, чтобы провести лошадей в заброшенный внутренний двор, мне удалось шепнуть Астизе:

— Встретимся под луной, на бастионе, самом дальнем от того места, где мы устроимся на ночлег.

Она еле уловимо кивнула, а потом, притворившись рассерженной, резко послала свою лошадь вперед, оставив меня позади. Все правильно, для виду мы продолжали вести себя как непримиримые бывшие любовники.

Наша троица предпочитала спать на некотором расстоянии от банды головорезов Нажака, и, когда уснувший Нед разразился могучим храпом, я незаметно отполз в сторону и, добравшись до темной ниши, затаился в ожидании. Она появилась как белое, поблескивающее в ночи привидение. Отделившись от стены, я втянул ее на бывший сторожевой пост, скрытый от любых глаз, кроме проникающего в стрельчатую бойницу молочного зрачка луны. Впервые после нашей встречи мне удалось поцеловать Астизу, ночная прохлада освежила ее губы, наши пальцы сплелись, но она развела мои руки.

— У нас нет времени, — прошептала она. — Нажак видел, как я ушла, и решил, что мне надо облегчиться. Он будет считать минуты.

— Ну и черт с ним, с этим негодяем, пусть считает.

Я попытался обнять ее.

— Итан, наша невоздержанность может все испортить!

— А от нашей воздержанности я могу взорваться.

— Нет. — Она решительно оттолкнула меня. — Потерпи! Мы уже близки к цели!

Проклятье, с самого отъезда из Парижа мне приходится вести почти пуританский образ жизни. Забот и тревог хоть отбавляй и почти никаких развлечений, не говоря уже о женщинах. Я вздохнул.

— Хорошо, послушай. Если наш трюк с молнией действительно сработает, то тебе придется помочь мне сразу отделаться от Силано. Мне будет необходимо остаться одному, чтобы проверить кое-что, а позже мы должны назначить свидание.

— Ты что-то узнал, но решил не сообщать нам об этом, верно?

— Возможно. У меня есть одно рискованное предположение.

— Понятно, ты ведь игрок. — Она немного подумала. — После того как мы укротим молнию, скажи ему, что ты готов отдать эту книгу в обмен на меня. Тогда я притворюсь, что изменила тебе, и пойду с ним. Мы покинем тебя. Тебе придется лишь разыграть обиду и разочарование.

— Это будет не трудно. Могу я верить тебе?

— Вера приходит изнутри, — с улыбкой сказала она и ускользнула от меня в темноту.

В остальное время мы старательно изображали неприязнь, и наше поведение напоминало отношения кошки с собакой. Я надеялся, что это была всего лишь игра.

Наше путешествие проходило по древним караванным путям, и я опасался встреч с оттоманскими разведывательными отрядами, но создавалось впечатление, что после столкновения у горы Табор турки временно исчезли. Мы забрались в пустынные, давно необитаемые края почти первозданной природы. Однажды за нами увязались какие-то местные кочевники, небольшой отряд бедуинов на верблюдах, но наши вооруженные до зубов бандиты выглядели слишком опасными, к тому же, видя нашу скудную экипировку, они едва ли сочли нас достойными ограбления. Нажак подъехал к ним, и, похоже, они быстро нашли общий язык, поскольку бедуины тут же поворотили назад своих верблюдов.

К тому времени, когда мы приблизились к указанному на карте тамплиеров городу, вокруг уже не было ни одной живой души.