Читать онлайн «Скриптер». Страница 76

– Будет присутствовать представитель местного прихода, – сказал второй аквалонец. – Пастор Хаггенс уже выехал.

– Ну что ж. Не будем и мы терять времени, коллеги. Настоятель храма Святого Людовика отец Тадеуш любезно согласился предоставить для моих нужд помещение скриптория.

– Это не очень хорошая идея, – сказал американец. – Есть полно других мест, где мы могли бы спокойно общаться.

– Предвосхищая иные возражения, скажу, что в сам храм входить не потребуется, – мягким успокаивающим тоном произнес иезуит. – Вход в помещение через служебную пристройку. Так что объявляю следующий пункт маршрута: храм Святого Людовика на Лубянке.

Настоятель встретил визитеров на ступенях храма. Но внутрь церкви прибывшим вместе с братом Игнацием людям, равно как и тем, кто приехали на Малую Лубянку по вызову, как и сообщил прежде иезуит, входить не пришлось.

Отец Тадеуш, следуя впереди, показывая дорогу остальным, повел гостей к пристройке, распложенной у правого торца храма.

Помещение скриптория, в которое поочередно прошли Кваттрочи, его помощник Сарто, один из ватиканских стражей и все прочие, кому положено присутствовать при дальнейшем, строго говоря, таковым – скрипторием[34] – не является. При храме св. Людовика функционирует воскресная школа; эта большая просторная комната со сводчатым потолком используется как раз для занятий. Привлеченные настоятелем служки убрали отсюда все лишнее, оставив лишь две длинные скамьи с одной и другой стороны комнаты: они же установив стол и поставили два стула посреди помещения.

Аквалонцы и русские, все те же четверо уже знакомых Кваттрочи мужчин в деловых костюмах, уселись на скамьях у противоположных стен – друг напротив друга. Вскоре к обществу, собравшемуся здесь, прибавились еще трое. Первым из них в помещение скриптория вошел пастор Джейкоб Хаггинс, сухощавый мужчина лет пятидесяти с небольшим. Он казался чем-то недоволен: лицо хмурое, узкие губы поджаты. Даже войдя в ярко освещенное помещение, он не снял солнцезащитные очки. Одет пастор в темно-коричневый длиннополый пиджак, черные брюки и черную рубашку с белой вставкой на воротнике, называемой англиканами Roman Collar («римский воротник»), а католиками collerette или collare. Отец Джейкоб лишь недавно, каких две недели назад, приехал в Москву из Канады (он сменил одного из священнослужителей в небольшой церкви, расположенной в Вознесенском). Он хорошо знает Москву, разбирается в местных нравах, порядках, конфессиональных и культурных традициях – это третья по счету его миссия в этой огромной северной стране. Пастор Хаггинс сухо поприветствовал всех присутствующих на английском, русском и латыни, после чего опустился на скамью, отведенную для представителей Аквалона.

Спустя минуту, сопровождаемые служкой, который показывал визитерам дорогу в скрипторий, в помещение вошли двое русских.

Тот, что вошел первым, выше среднего роста; одет в темные брюки, черную водолазку и темный пиджак. У него правильные черты лица, он тщательно выбрит; но кожа у этого человека настолько белая, – или бледная – что даже прямые светлые волосы, забранные на затылке резинкой, кажутся темнее, чем есть на самом деле.

По меньшей мере, еще две детали способны привлечь внимание к фигуре этого человека. Войдя в скрипторий, он и не подумал снять очки с круглыми черными линзами (хотя большинство из присутствующих, включая четверых мужчин в деловых костюмах – аквалонских инспекторов и русских представителей – сняли свои очки с встроенными светофильтрами). И вторая деталь: в правой руке у него палка с резным набалдашником.

Этот мужчина, как и другой вошедший, плечистый рослый охранник типично славянской внешности, поприветствовал присутствующих общим легким кивком. Затем они оба уселись на длинную скамью – между Романдовским и Щербаковым.

Иезуит посмотрел на вновь прибывших долгим и внимательным взглядом. Это те самые двое сотрудников московской редакции, чьи действия в минувшую ночь, согласно заявлению аквалонцев, были не только незаконными, но и представляли собой угрозу безопасности и даже жизни двух инспекторов Аквалона, осуществлявших в ночь с 4-го на 5-е мая инспекционный выезд…

Брат Игнаций поблагодарил настоятеля за оказанное гостеприимство и помощь в подготовке к важному следственному эксперименту. Отец Тадеуш, сотворив крестное знамение, шепча под нос молитву – Per signum crucis de inimicis nostris libera nos…[35] – покинул комнату. Причем, покинул ее, пройдя уже не через запасной, но основной выход к лестнице, ведущей непосредственно в сам храм.

Тем временем, Доменико Сарто и один из ватиканских стражей извлекли из привезенного ими из Рима ящика оборудование для записи свидетельских показаний. По своему внешнему виду прибор, который они поставили на стол, более всего походит на микроскоп офтальмолога с двумя бинокулярными отводами. Сарто подключил к разъемам пару кабельных переходов. Один кабель подсоединил к скрытому в основании извлеченного из футляра хронометра, – прибора фиксации времени – разъему, другой к плоскому, серебристого цвета прибору, смахивающему на компактный видеоплейер.

Наклонившись к уху иезуита, ватиканский редактор прошептал:

– Аппаратура готова к записи, так что можешь начинать, брат Игнаций.

Кваттрочи поочередно, на трех официальных языках Конвенции, сообщил присутствующим протокольную информацию: назвал себя, организацию, командировавшую его с миссией в Москву, обозначил свой статус. Затем коротко изложил суть претензий, с которыми ему предстоит разобраться, определив по итогам расследования виновных, если таковые обнаружатся, и назначив им соответствующие их проступкам меры наказания.

Покончив с формальностями, Кваттрочи озвучил очередность опроса вызванных на этот следственный эксперимент участников тех событий – этот немаловажный процедурный момент был им предварительно согласован с обеими сторонами конфликта.

Первым из четверых непосредственных участников конфликта должен давать показания дежурный редактор Московской редакции Третьего канала.

– Господин редактор, – Кваттрочи посмотрел на скамью, занимаемую русскими. – Подойдите ко мне!

Павел Алексеевич поднялся на ноги.

– Садитесь на стул – напротив меня!

Редактор отодвинул стул; уселся, прислонив палку к тыльной поверхности стола.

– Мне понадобится ваша идентификационная карта!

Редактор достал из внутреннего кармана пиджака аккуратный кожаный бумажник. Открыл его, извлек лазоревого цвета карту с встроенным чипом (на одной ее стороне изображен фрагмент кремлевской стены с мерлонами[36], на оборотной вытеснены золотистым понятные всем присутствующим служебные сокращения – РIII SIII EIII…