Читать онлайн «Рыжая птица удачи». Страница 218

Ника замолчала. Дмитрий не шелохнулся, но его горящие глаза ни на секунду не отрывались от её лица, пока она говорила и потом, когда она замолчала.

— Ты думаешь, Пашка тоже это понимает? — тихо спросил он.

Ника улыбнулась, впервые за этот день легко и свободно.

— Конечно. Даже не сомневайся, — она не стала подавлять внезапно вспыхнувшее желание и с удовольствием растрепала отросшие чёрные кудри. — И ещё. Он тоже любит тебя, глупый мальчишка.

Хан сидел на дороге. Воздух с жутковатым присвистыванием входил в лёгкие. Несмотря на боль во всём теле, на несколько шатающихся зубов и с трудом восстанавливаемое дыхание, он улыбался. Индиго не сделал этого. Слабак. Баба остановила. Да и не убил бы ты, сопляк. Вся твоя ярость выеденного яйца не стоит.

— Сопляк, — сипло произнёс он вслух и медленно поднялся на ноги. Где-то тут валялся излучатель. Куда его этот гадёныш отбросил? Левее… ещё левее…

Еще левее на дороге обнаружились высокие ботинки егеря, надетые на ноги, судя по размеру, высокого и крупного человека. Излучатель лежал на притоптанной траве точно за ним. Человек стоял неподвижно и молчал. Как будто ждал.

Хан медленно поднял голову и встретил знакомый взгляд, в котором сейчас не было ни привычного сонного равнодушия, ни непробиваемого спокойствия. Только холод и ненависть.

— Салют, Дэн, — автоматически сказал Хан, лихорадочно прикидывая, как можно избежать стычки. Что ему нужно? Что он видел? И что знает?

— Салют, Алик, — и низкий голос на этот раз звучит не лениво-тягуче, а так же жёстко и холодно, как смотрят глаза. — Смотрю, прогулка была весёлой?

Хан не ответил. Вездеход тоже за широкой спиной вновь прибывшего. Чтоб ты сдох, Язва! Излучатель нужно достать любой ценой. С Дэном голыми руками он точно не справится. Особенно с таким Дэном. По спине пробежали непривычные мурашки. Да, это был страх. Ты боишься, Хан.

— Это ищешь? — Дэн мимолётным движением, не глядя, ногой зашвырнул излучатель ещё дальше в траву. — Не понадобится. У меня нет оружия.

— Слушай, Строганов, что тебе надо? — Хан тянул время, чувствуя, как медленно, но всё-таки восстанавливаются силы после атаки Язвы. — Давай разойдёмся по-хорошему. Я тебе не враг, ты же знаешь.

Дэн усмехнулся одними губами и кивнул.

— О, я-то знаю. Ну, хорошо, раз ты хочешь передохнуть — валяй, мне тоже неинтересно давить полусдохшую крысу.

— Благородный, да? — не удержался Хан. — Тебе ли говорить о благородстве, чистильщик? Сколько людей ты убил за последний год?

— Это мои грехи и мои проблемы, — на лице Дэна не дрогнул ни один мускул. — А к тебе у меня большой счёт, Хан. И за это, кстати, тоже.

Дэн сделал вперёд шаг, другой, и Хан невольно попятился, припадая на подвёрнутую в предыдущей стычке ногу.

— То, что я оказался тут — только моя вина, хотя если бы не ты, я служил бы по-прежнему на «Киплинге», но мы забудем это. Однако ты подставил и Феникса. А главное — из-за твоего эгоизма и мелочной мстительности погибли люди. И наши ребята, и женщины с детьми, — Дэн остановился. — Только потому, что ты зарвался.

Хан рассмеялся. Смех рассыпался, как металлические шарики по асфальту. Как же ему самому не понравился этот смех!

— Кто подсказал? Или сам додумался? Нет, это вряд ли. Не с твоими мозгами так резво соображать, тугодум. А чем докажешь, что всё это — я? И что ж ты раньше молчал, когда вашего Феникса пинали по всем статьям?

— А потом ты заманил Индиго и Феникса с этой охотой, которая им обоим дорогого стоила, — не слушая его, продолжил Дэн. — Я сейчас не хотел мешать Индиго, это было его право, но он не довёл дело до конца.

— Да, этот слабак не смог бы. А ты сможешь, Дэн? — Хан отступил ещё на пару шагов. — Ты ведь профи, не то, что этот пацифист слюнявый, да?

Дэн молча наклонил голову, соглашаясь. Он явно не собирался больше разговаривать. По напрягшимся плечам и слегка изменившемуся выражению его лица Хан понял, что сейчас начнётся. И в эту же секунду взгляд упал на траву, в которой запуталась толстая, почти прямая суковатая ветка. Больше ничего подходящего вокруг не оказалось, поэтому он дождался, когда противник ринется вперёд, и тут же ушёл в сторону, ныряя в траву. Рука сжала нагретое жаркой Сианой дерево — о счастье, ветка была не высохшая и хрупкая, а прочная, почти живая, и тяжёлая. Хан перекатился обратно на дорогу, вскочил на ноги, сделал несколько пробных взмахов и выпадов. Как по нему растили дубинку! Боль в повреждённом ребре уползла куда-то глубоко, не до неё стало, ноющие руки вспоминали технику владения этим оружием, с каждым мигом всё больше привыкая к нему. Забыт Язва, забыто пугающее только что чувство неизбежного поражения, голова мыслит спокойно и ясно, у него есть преимущество, и он его использует. Кроме того, Дэн всегда был слишком медлителен, и его движения можно предугадать. Хан никогда не дрался с ним, но часто наблюдал за его спаррингами с другими.

Дэн, казалось, не обратил внимания на палку. Он, не отрываясь, смотрел Хану прямо в глаза. Как удав — мелькнуло в голове Хана. Но меня хрен загипнотизируешь.

Он собрался и резко бросился вперёд.

Хрустнула кость, и острая боль в правой руке ослепила на несколько секунд. Он смог не упасть, а остановиться, стоя на одном колене и прижимая к груди сломанную руку. Снова резануло ребро, напоминая о предыдущем поединке.

— Ты за этот год стал быстрее, Дэн, — всё ещё пытаясь прогнать огненную пелену боли перед глазами, прохрипел Хан. Он не мог промолчать, чтобы противник не думал, что всё кончено. — Я это учту.

— Учти, учти, — у Дэна даже дыхание не сбилось. — И ещё учти — моё благородство выдохлось. Или ты встаёшь, и мы продолжаем, или я просто так сверну тебе шею.

А положение изменилось, прикинул Хан. Вездеход теперь позади него, и если бы оставались силы, и так не кружилась голова от боли, он смог бы уйти. Но бежать, чтобы быть пойманным в ту же секунду за шиворот? Нет.

Хан снова рассмеялся всё тем же перекатывающимся смехом. И начал подниматься. Потому что не мог позволить Дэну вытирать о себя ноги. Странно, но страх так и не вернулся. Остались только боль и ненависть. И то, что можно было назвать гордостью.

— Добивай, — скомандовал он, вложив в это слово всё презрение и ехидство, которые у него оставались. — Ты ведь привычный. Это твоя профессия.

Удар в челюсть слева всё-таки сбил его с ног. Когда он снова открыл глаза, пытаясь сориентироваться в кружащейся вокруг реальности, Дэн стоял над ним, перекидывая из руки в руку дубинку.

— Да, это давно моя специальность. Но я впервые это сделаю бесплатно и с удовольствием.