Читать онлайн «Охотник за мертвыми». Страница 59

  А дальше...

  Мотались по побережью, в первый же подходящий момент я сбежала, попытавшись поступить в ту школу, в которую меня не взяли, меня вновь поймали и в наказание продали Колизею. С тех пор вот уже полгода я тут. Вот собственно и все.

  - А язык. Как его ты выучила?

  - Что-то передалось от прошлой жертвы слизня, но очень мало. Большую часть пришлось доучивать по ходу дела.

  Несмотря на то, что сидеть приходилось на холодной земле, прислонившись к ледяному камню в маленькой грязной камере глубоко под землей, я был рад. Я не могу описать ту радость, которую я испытал, когда встретил человека из родного мира. Наверное, это что-то схожее с тем, когда прожил долгое время заграницей и тут встречаешь земляка. И без разницы, что она из Новосибирска родом, а я из Москвы. Да будь она хоть американкой - я тоже был бы рад.

  Но ее рассказ не отвечал на мои вопросы, а только порождал новые. Наши судьбы слишком схожи в самом начале, более того, мы даже получили начальные знания о местном языке одним и тем же способом. И рождает множество вопросов.

  В том, что случайности быть здесь не могло это сто процентов.

  Во-первых, место появления одно и тоже. Ладно, допустим это единственное место, где в этот мир можно попасть из моего.

  Во-вторых, пропавший кусок памяти. Если верить "Свету Крови", то ничего подобного при перемещении между мирами не происходит.

  В-третьих - слизень со знаниями языка. Если первый пункт объясним, второй объясним с некоторой натяжкой, мол де нестандартный переход, все дела, то с последним явно идет нестыковка. Почему слизень отрубил как меня, так и ее в присутствии тех, кто собственно спас нам жизнь, почему подарил в той или иной мере знания языка? Если первый пункт этого вопроса объяснить можно тем, что были другие люди, причем достаточно много, а в нужный момент в нужном месте оказались только несколько, включая меня и Марию, то со знаниями языка было что-то странное. Шанс получить какие-либо знания или воспоминания от слизня - почти сто процентов, но именно знания языка - практически ноль. Более того, жертвы слизней говори на добром десятке диалектов, как еще встречающихся, так и вымерших. Почему же нам досталось знание Алерийского, в той или иной мере?

  Вот это последнее и никак не проходит как случайность. Более того, дальнейший разговор с Марией заставил меня обратить внимание на один такой факт: она, как и я технарь, хотя специальность ее не ядерная физика, а физика полупроводников.

  Интуиция говорила мне, что этот факт надо запомнить.

  Еще у меня оставались непонятки с моими клинками. Я прекрасно понимал, что ничего подобного здесь встретить нельзя.

  Во-первых, письмена на клинках не походят ни на один из известных Аррасским спецам языков, во-вторых, работа явно не местная и, в-третьих, никто, даже на Побережье, которое славиться экзотическим оружием, не пользуется такими катанами, с шипами на конце и даже в школе теней мне преподавали бой на обычных катанах.

  Я просто терялся в догадках и, выслушав мои выкладки, Мария не смогла добавить к ним ничего.

   ***

  - Добро пожаловать в Колизей! Сегодня пройдет один из редчайших знаменитейших боев. Освободительный бой, в котором девять гладиаторов схлестнуться в смертельном поединке с двенадцатью убийцами, приговоренными к смертной казни. Выжившие получат главный приз: свободу.

  Саля я легко нашел. Сидел в первом ряду и держал в тряпке мои клинки. Пока что в моих руках была пара кривых сабель, на манер пиратских абордажных, покрытых толстым слоем ржавчины. Мария также вооружилась такой саблей. Надеюсь, Саль догадался взять с собой копии моих катан - будет нормальное оружие для нее.

  Посреди круглой арены было странное строение: толстые каменные колонны, решетки, цепи. Из них был целый лабиринт.

  Так как у некоторых были луки, предназначался он исключительно для того, чтобы противники могли прятаться от стрел.

  Едва прогремел рог, как мы двинулись вперед. Мария держалась рядом, и мя стали обходить лабиринт слева, двигаясь к мету, где сидел Саль.

  Мой первый противник выскочил из-за колонны и бросился мне наперерез. Он был вооружен тяжелым и очень длинным клинком, который, не долго думая, опустил его в песок, так как меня в том месте не застал.

  Я обошел противника сзади и нанес удар. Противник упал на землю, и я не стал проверять, добил ли я его. Однако, несмотря на шум и гам, царивший вокруг, я услышал... Наверное, это было похоже на шепот, тихий и в тоже время властный. Это звали меня мои клинки.

  Саль бросил сверток, едва увидел меня, клинки упали на песок арены... и какой-то удачливый проныра их наших противников схватил их за долю секунды до меня.

  Я уже был готов распрощаться с жизнью, если бы... так же неожиданно он их не выронил один из клинков и тот прошел насквозь острием его ступню.

  Крик породил волну смеха среди зрителей, а я же выхватил свои катаны, и нанес удар...

  Я перестал различать отдельные звуки, словно погрузился в воду.

  Мария была сзади меня и взяла в руки одну из моем ступнютал. ки. тактикаце. она, как и я технарь! ески ноль. зних запасных, незачарованных катан, вторую отдала Карзинсу, который держался с нами. Я заметил это боком глаза, а сам уже выбрал себе нового противника. Стрела была отбита катаной, а я бросился на лучника. Вторая просвистела мимо меня, а третьего выстрела мой противник сделать не успел - рухнул на землю бесформенной грудой нарезанного мяса...

   ***

  Старик прекрасно видел каждый удар своего будущего оружия, и потому качал головой. Плохо, слишком плохо. Клинки оказались слишком сильны для него и могут очень скоро поработить его. Маньяк убийца с такими клинками опасен, и не нужен, а значит, клинки надо было уничтожить и, при этом, как можно быстрее. Впрочем, некоторое время пускай они ему еще послужат.

  Одно радовало - одна проблема сейчас отпала сама собой и лежала в песке арены со стрелой в горле...

   ***

  С большим трудом я заставил себя убрать катаны, и заставить работать свой накаченный неизвестным наркотиком мозг.

  Из всего отряда выжили четверо: я, Карзинс, Контрана и Трыч. Последнего ранили, но не смертельно.

  Едва я понял, что произошло, как эйфория улетучилась, а на ее место пришли усталость и злоба. Та самая стрела которую я не отбил, несясь на лучника, попала Марии аккурат в горло и к тому времени, как я обнаружил это было уже слишком поздно.

  Катаны могли перелить ей жизнь, заживить рану, если бы она была жива...

  Не хотелось даже ругаться.

  Я забрал копии своих катан, тело Марии и вместе с остальными двинулся на выход. Я был вновь свободным человеком.