Читать онлайн «Год лошади». Страница 59

Ему нравилось рассматривать всевозможные огранки, которые изобрела Природа, словно бы забавляясь и играя самыми простыми вещами. Детский кубик - гексаэдр - вдруг превращался в двадцатичетырехгранник только потому, что на каждой плоскости куба вдруг вздумалось вырасти по плоской четырехугольной пирамиде!

Для кристаллов алмаза и шпинели характерны формы чистого октаэдра, - восьмигранника: словно бы две четырехгранные пирамидки спаивались своими основаниями. И если на каждую грань такого октаэдра поставить выпуклое сооружение из трехгранников (а каждая такая грань - в свою очередь, четырехугольная!), то такое изысканнейшее изделие называется звучным и теперь понятным термином: тетрагон-три-октаэдр... Простой девяностошестигранник! А ведь кристаллы рождались вытянутыми, с тремя, четырьмя или шестью гранями и замысловатыми вершинками. Сколько же тут можно нафантазировать! Теперь он внутренним взглядом - знанием, воображением - осязал, ощущал, представлял себе кристаллическую структуру галита, условную "решетку", где каждый ион хлора силой валентных связей удерживает четыре иона натрия... Впрочем, можно и наоборот: каждый ион натрия, сидящий в "узле" решетки, окружен четырьмя ионами хлора... Симметрия, доведенная до совершенства!

Симметричность до умоисступления! Симметричность до... до безумия!

Говорят, золото - царь металлов. Тогда алмаз - царь кристаллов. Адамант - "несокрушимый"... О нем говорят с придыханием: "драгоценность". По сути - крайне неуклюжее определение: "дорогая ценность"! Смешная тавтология, типа выражений "мокрая вода" или "масло масляное"... Но - впечатляет!

В природе алмаз вообще редкость. Хороший крупный, чистой воды прозрачный кристалл - редкость неимоверная! Такие кристаллы известны по именам, как царственные особы. Знатоки-ювелиры знают их в лицо, подобно тому, как киноманы знают в лицо своих кумиров... Кристаллы напоминают творческие натуры, - усмехнувшись про себя, сделал он неожиданный вывод - рождаются на свободе, но проявляются в эпохи исторических катаклизмов, при огромной температуре социальных взрывов или огромном давлении власти. Давление на свободный рост кристаллов - это своеобразная цензура Природы! В этом смысле алмаз, безусловно, сходен с талантом: талантливый человек - тоже крайняя редкость. И разве гений, по своему изначальному одиночеству в пустой человеческой породе - не такая же точно неимоверная редкость?!

Его поражало, что неживые минералы, сверкающие гранями изысканных кристаллов, обладают более высокой организованностью, чем человеческое тело, - тоже, по сути, кристалл, но зыбкий, текучий, всего с двусторонней примитивной симметрией... А ведь и человек, и травинка, и кит, и кусачий комар, как и алмаз, рубин, изумруд или гранат - состоят из одних и тех же элементов: углерода и кальция, хлора и фосфора, железа и алюминия... Природа в своем бесконечном разнообразии оказывалась удивительно экономной, по-домашнему скопидомной в своем обширном хозяйстве, именуемом Вселенной. Он с постоянным восхищением растирал в руках комочки почвы вместе со слабыми корешками травинок, подносил к носу, вдыхал странный, неопределенный и таинственный запах вечной субстанции, именуемой землей-кормилицей... Он четко осознавал, что эта горстка чернозема - всего только прах, пыль, мука вечности, смесь мертвых минералов, перемолотых жерновами времени...

Живое и неживое... Початок кукурузы - спаянные воедино граненые зернышки - разительно напоминают друзу кристаллов! Где же проходит та неуловимая грань меж ними? И не уставал поражаться постоянству природного чуда, когда из этого смешения мертвых частиц подымается пшеничный колос, неся в золотистой гордой головке зерна хлеба - основу земной жизни. Он понимал, почему початок кукурузы - гигантский колос - был зримым богом древних народов!

Ему очень нравились официально затвержденное сухой наукой определение цвета минералов, - как бы неотъемлемая принадлежность живой природы: травяно-зеленый, густоспаржевый, грязно-малиновый, мясо-красный, бледно-гиацинтовый, винно-желтый, бледносоломенный, вишнево-красный, молочно-белый.... Одно удовольствие перечислять! Старики, взять того же академика Николая Ивановича Кокшарова, великого минералога, понимали и любили жизнь! Да сам Плиний утверждал, что лучшие сапфиры должны иметь... чисто васильковый цвет! И еще вспомнился Плиний: "Зелень деревьев доставляет большое удовольствие, но с зеленью изумруда не может сравниться никакой предмет..." Вот и готовый перенос, перевертыш: не потому ли мы говорим: "изумрудная трава"? Что изначально?! У алмаза есть родной брат, по составу - тот же чистый, без примесей, углерод. Но вот структура...

Он брал в руки карандаш с мягким грифелем и проводил им по антарктической белизне бумажного листа четкую черную линию, - бессловесный след разума. Разума, ибо та черная линия, прямая и безмолвная, могла тут же вздыбиться, сломаться, разбрызгаться на столбики, палочки, закорючки, - буковки, и тогда волшебно рождался Смысл... Какое же божественное предназначение оказалось у обычного углерода! И опять он видел незримую кристаллическую структуру графита, плоско размазанную по листу, - преображенная органика, продукт вторичной переработки целлюлозы, здесь служила для проявления свойств неорганики.

Характер графита - мягкий, податливый. Тоже мне, послушный слуга, носитель Разума! А его родной брат - проявляет, так сказать, природную твердость? Неужели все дело в ...характере?! Обладают ли атомы характером? Или - памятью?! Ну, а молекулы? Интересно, - а не связан ли "талант" кристаллов с их величиной? Мелкое дарование крупное дарование, а? Зернышко - и гигант. Ведь бывали же кристаллы кварца, нормальной окиси силиция, длиной до двух метров! А в норвежских пегматитах, - рукой подать от Кольского полуострова! - встречались кристаллы полевого шпата длиной до десяти метров! Этакий "кристаллик" весом в сотню тонн... Да ведь ты и сам видел в пегматитах Карелии шестигранник слюдымусковита площадью в несколько десятков метров, которым можно было покрыть приличную танцевальную площадку... Ну, а ежели представить себе такой кристаллище... изумруда?! Или - алмаза?! Да ювелиры всего мира просто чокнутся! Хотя и малый кристаллик алмаза - это кристалл...

Непонятно, - то ли щедра безудержно, то ли бездумно расточительна матушка-природа. Нет, гигантизм - это не выход...

"Как это там у Пушкина - в смысле возникновения идеи? "И даль свободного романа я сквозь магический кристалл еще не ясно различал"? Разумеется, кристалл - это природное совершенство. Но и стихи - это тоже совершенство в своем роде, внутри хаотичной прозы. И между высшими формами организации мира материального и мира духовного должна, непременно должна существовать какая-то связь! Но - какая? Прикинем... Кристалл - это несомненно информационная матрица с весьма высокой упаковкой. А стихи - это же кристаллические структуры языка! - ?и он ахнул от внезапно сверкнувшего в мозгу озарения.