Читать онлайн «Навстречу звездам». Страница 118

Потом были акции протеста против конкретных воплощений антинародных реформ - например, демонстративные акции гражданского неповиновения по поводу захваченной земли. Несколько сот или даже тысяч человек организованно собирались за городом и демонстративно "отдыхали" на "частной" земле, при необходимости убирая заборы. Эти акции имели сильнейшее символическо-психологическое значение.

И, конечно, протестовали против жилищно-коммунальной реформы. Это было очень большим подспорьем в формировании сети. Ведь очень многие, даже не слишком бедные, хотели бы платить меньше. И поэтому также шли в организацию. Новые драконовские тарифы демонстративно игнорировались, и население платило по старым. А если коррупционеры предъявляли претензии, то сеть предлагала открыть для народного контроля документацию по калькуляции издержек и формированию тарифов, по личным доходам высших начальников. Естественно, в этом им отказывали, и тогда люди на законном основании платить тоже отказывались... Разумеется, явочным порядком отменялась плата за "приватизированную" землю под многоквартирными домами. При попытках выселить жителей организовывалось "живое кольцо" из стольких людей, сколько было нужно. При необходимости организовывалась поддержка силами всего города и даже области.

В школах осуществлялся родительский контроль над тем, чтобы детей не учили "половому воспитанию" и "валеологии".

Из тех, кого тошнило от всякой мерзости на улицах, создавались народные дружины - как правило, даже без контактов с милицией. Ведь каждому можно ходить по улицам в одиночку и компанией, можно и красные повязки на руку надеть, а в случае чего любой гражданин имеет право своими силами пресечь правонарушение. Да и просто сильнейший психологический эффект нормальным людям было спокойнее на душе, когда они видели советских дружинников - представителей восходящих социальных сил среди буржуазной гнили и мерзости.

Таким же образом защищали и своих производителей, торгующих продуктами своего труда на рынках. Следовал отказ подчиняться "неписаным" правилам, съемка на видеокамеру, обращение в РУБОП, а если что - прямая апелляция к общественности, публичные разоблачения и массовые акции протеста.

Для свидетелей и потерпевших, выступавших против мафии, по возможности организовывались специальные охраняемые пансионы.

Сеть ОКС также брала на себя защиту ближайших родственников членов комитетов, если те попадали в наркотическую зависимость или в зависимость от тоталитарных деструктивных сект.

Следует особо подчеркнуть, что хотя социальная защита своих членов сама по себе не могла уничтожить капитализм, но тем не менее она была невиданно эффективным средством для первичного привлечения народных масс в многомиллионную организацию и последующего гибкого управления ими в их же интересах. Главной целью было аккумулирование под централизованным контролем и в рамках устойчивой слаженной организации как можно большего количества настроенных против социальной несправедливости людей - для их участия в последних решающих акциях.

Особо не увлекались вспомогательными акциями, не распыляли силы, но защищали в любом случае всех своих товарищей - если по отношению к человеку допускалась несправедливость, то на его защиту бросалось столько средств, сколько нужно. Поэтому и шли люди в сеть ОКС.

Теперь о противодействии. Все это было специально разработано для того, чтобы максимально затруднить противодействие со стороны властей развитию протестной системы. Базовые операции - привлечение людей и взаимопомощь, собрания комитета у кого-нибудь на квартире - были абсолютно законными. Сами комитеты не нуждались в одобрении их возникновения министерством юстиции - это фактически сами квартиры. И если даже порой разгоняли особо острые публичные акции на улицах, то ядро оставалось нетронутым - следовало только отступление и подготовка к новым, еще более масштабным, акциям. Управляющее ядро, не занимая площади общего пользования, продолжало эффективно контролировать процесс. А чтобы разогнать его, нужно было фактически запретить людям собирать своих соседей у себя в кватрире. Нужно было начать вмешиваться в сугубо внутренние дела подъезда и даже отдельных кватрир. Для ликвидации этого нужно было выселить людей из их домов. И потом, что взамен? Если в традиционных политических организациях люди не были непосредственно заинтересованы в участии в борьбе, то здесь участие в системе давало ощутимые блага. Поэтому тяготение к активному участию в сети было неистребимым.

А если люди шли неохотно, дела продвигались неважно, то все равно это не было поводом все бросить. Главное, что революционеры шли по направленной прямой, необратимо - даже если и медленно. Все равно альтернативы этой технологии не было и быть не могло. Совершенствуясь, она медленно, но верно давала свои плоды. Те, кто вступил в организацию, в любом случае продолжали с ней контактировать, и ее влияние увеличивалось необратимо. Поступательное необратимое движение было гарантировано самой сущностью новой революционной технологии. Это было реализацией единовременного целевого плана. Организация была неуничтожима буквально "по определению". Главным двигателем ее функционирования было получение благ путем объединения людей. Раз возникнув, комитет продолжал действовать и развиваться, опираясь на собственные силы, даже без вливаний "сверху". Реакция была автокаталитической. Побочным продуктом, но тем не менее главным воздействием на достижение цели, было увеличение гражданской активности, приведшее в конце концов к Победе.

Теперь о социально-гражданской активности организации.

Акция протеста, даже если она организовывалась только для защиты товарищей, являлась мощным инструментом в борьбе против преступной власти. Методика организации акций протеста базировалась на принципе последовательного удесятерения количества участников до тех пор, пока им не шли на уступки. И еще один важнейший принцип - не добиваться явно незаслуженного, но ущемления своих неотъемлемых прав не допускать никогда. Иногда применялся довольно необычный прием - недостойному чиновнику или бизнесмену, допускавшему гонения на честных людей, а также плохо защищавших их от мафии сотрудникам органов, постоянно днем и ночью сотни людей звонили на рабочий, домашний и сотовый телефоны и предъявляли свои претензии, задавали вопросы, слали факсовые сообщения. Учитывая то, что таким людям в любом случае по долгу службы нужно было отвечать на незнакомые звонки, это казалось недостойным внимания только в первый день.