Читать онлайн «Самый бешеный роман». Страница 61

От навязчивых поцелуев вдовы хотелось побыстрее умыться. От нее пахло несвежей селедкой.

Эльвира Ананьевна усадила нас на деревянные ящики и затрещала о том, как хорошо было бы, если бы мы породнились. В подтверждение этого она снова рассказала историю, которую когда-то уже рассказывала маме, но несколько по-иному интерпретированную:

– Ходила в воскресение в церковь. Подхожу к духовному отцу своему, а он раскрывает передо мною Библию и вычитывает фразу. Потом говорит – фраза эта означает, что в дом нам хозяйка нужна, а Шурику пора жениться. Вы уж не побрезгуйте нами! Шура-то у меня хороший. Ведь не пьет, не курит, работящий! И в театр с ним не стыдно сходить! Глядите, какой он ладный, – и она указала на сына, который в этот самый момент выглядел очень выигрышно, расшвыривая пустые коробки. – А давайте в эти выходные устроим пикник?! Хоть у нас, а хоть и у вас. Молодым надо поговорить, узнать друг друга получше. А уж как он тосковал по вам, Машенька, как тосковал! Ночи не спал! – воскликнула вдова и снова полезла ко мне целоваться.

Мама смотрела на меня с довольной улыбкой. В душе она уже поженила нас с Шуриком, несмотря на придурковатое выражение его вытянутого, лошадиного лица и пустого, не смотрящего на собеседника взгляда (явный признак слабоумия). Мамаша уже видела меня в подвенечном платье рядом с сыном Эльвиры Ананьевны перед алтарем, она представляла меня спустя девять месяцев с животом-арбузом, как сейчас у Анжелки, мечтая о счастливой старости в окружении многочисленных внуков.

В моем воображении рисовалась совсем иная картинка: я стою за прилавком крытого магазина на центральной площади в нахлобученной несуразной шапке из ровницы, в фартуке, четвертая в этой идиотической семейке, и отвешиваю тухлую рыбу. Эта перспектива так явственно предстала перед глазами, что мне вдруг стало нехорошо.

– Я не понимаю, – заговорила я. – А где мы жить-то будем?

– Как – где?! Ты, Машенька, переедешь сюда. У нас тут хозяйство, бизнес. А что Шурику в Москве – он там не у дел будет!

– Да никогда я сюда не перееду! – возмутилась я.

– Посмотрим, посмотрим, – проговорила она, хитро подмигнув, будто на сто процентов была уверена, что я, сраженная любовью к ее длиннолицему сыну с перебитым, как у нее самой, носом, брошу в Москве все – квартиру, работу, друзей – и перееду на пожизненное заключение месить навоз в их забытой богом деревеньке. И что больше всего меня взбесило, так это ее уверенность – она и слушать ничего не желала, она так решила, и это самое главное. – Поленька, так давайте организуем пикник в воскресенье. Я тебе сейчас мяса на шашлык дам, пойдем, пойдем, Полин.

И мама безропотно последовала за вдовой. Кошмар! Они вмешивались в мою жизнь, не обращая на меня ни малейшего внимания, как будто я вещь какая! Ну да – я вещь! Я вещь! Я вещь! Нужно немедленно найти какого-нибудь Карандышева, чтобы он меня застрелил, как Ларису Дмитриевну Огудалову из «Бесприданницы» А.Н. Островского.

Весь следующий день мама готовилась к пикнику – мариновала мясо для шашлыков, варила яйца, рис, картофель для салатов, время от времени прикрикивая на котов и Николая Ивановича. Одним словом, сумасшедший дом.

– Мам, неужели ты всерьез рассматриваешь этого полоумного Шурика как кандидата в мужья? – спросила я, открывая банку с горошком.

– Нет, это почему полоумного?! И что у тебя за манера всех унижать! У мальчика высшее образование, он умеет зарабатывать деньги – ты только посмотри, как они тут развернулись. Это тебе не рвань там какая-то! – Мама произнесла свою коронную фразу и с азартом принялась поносить моих бывших мужей. Хорошо еще, что последнее время она была всецело поглощена романом с охранником, а не моей личной жизнью – не представляю, что бы она теперь говорила, знай хоть малую толику, хоть микроскопическую подробность моего романа с Кронским. К счастью, она вообще не знала о существовании «Лучшего человека нашего времени» в моей жизни.

– Ладно, – категорично сказала я. – Вот выйду за него замуж.

– Очень хорошо, – с удовольствием заметила мама. У нее была одна цель относительно меня – побыстрее сбыть с рук.

– И где мы жить будем? Я из Москвы никуда не уеду! – уже кричала я.

– Убежишь ты из своей Москвы – всех нас оттуда выживут, помяни мое слово! Все дорожает и дорожает – и квартплата, и транспорт, и телефон. Скоро за воздух деньги будут брать! А потом, что тебе эта Москва далась? Ты здесь хоть на человека стала похожа – розовенькая, здоровенькая!

– А работа?

– Что работа? Закончила роман – отвезла, закончила – отвезла. Что работа? Не понимаю.

Продолжать разговор мне показалось совершенно бессмысленным, и я подумала о том, что спасти меня от вдовы и ее сына может лишь чудо или мой немедленный отъезд. Однако отъезд неминуемо повлек бы за собой дикий скандал, поэтому я решила пока подождать чуда.

На следующее утро все было готово. Мама надела свое лучшее платье, заставила Николая Ивановича побриться и самолично подстригла его торчащие брови.

– Ты думаешь переодеваться? – спросила она меня, подозрительно глядя на потертые бриджи, которые я переделала из обгрызенных мышами джинсов, найденных на чердаке.

– Вот еще, – недовольно буркнула я.

– Немедленно надень что-нибудь приличное и подкрась щечки!

– Вот еще, – снова фыркнула я.

– Не трепи мне нервы! – истерично воскликнула мама. – Иди, приведи себя в порядок!

– Хорошо, – кротко сказала я. – Можно, я воспользуюсь твоей косметикой?

– Конечно, деточка, бери в тумбочке все что хочешь, не стесняйся, – умилилась мама.

Я закрылась на втором этаже, выгребла из сумки все вещи и решила убить наповал своего «жениха». Может, надеть крепдешиновый сарафан или майку с шортами – в доме тепло… И тут взгляд упал на садомазохистский костюм, что подарил мне Овечкин в прошлом году перед самым днем рождения.

Недолго думая, я скинула свою скромную одежонку, надела бюстгальтер из черной тончайшей кожи с металлическими заклепками и юбку с неровным подолом, будто его собаки жевали-жевали, да кто-то им помешал. Начесала волосы так, что они встали дыбом, словно в знак протеста, и ярко (неприлично ярко) накрасилась.

Я посмотрелась в зеркало – узнать меня было практически невозможно, однако созданный мною образ хоть и был несколько вульгарен, зато выглядела я вполне гармонично.

Слышно было, как к дому подъехала машина, я посмотрела в окно и увидела старый раздолбанный грузовик с брезентовым верхом. Из кабины вывалились вдова с Шурочкой, потом выпрыгнул мой «жених».

– Маня! Маня! Выходи! Они приехали! – Мать ожесточенно колотила в дверь.

– Иду! – крикнула я, но решила дождаться того момента, когда гости войдут в дом, а потом уж появиться перед ними во всей красе, иначе мамаша немедленно отправит меня снова переодеваться.