Читать онлайн «Пришелец». Страница 50

— Лишь одному из них удалось спастись, — выкрикивал Певец сквозь темную дыру в сверкающей маске, — и сейчас он предстанет перед нами!

Толкователь увидел, как на каменную плиту поднялся высокий жилистый человек в ссадинах и кровоподтеках. Его сильный мускулистый торс был перехвачен широким кожаным поясом, от которого на четыре стороны расходились крепкие веревки, каждый конец которых удерживали два воина из клана Каменной Черепахи. Человек смотрел прямо перед собой спокойным взором почти бесцветных глаз, а когда из просвета между тучами вдруг брызнуло солнце, поднял руку и чуть приспустил на брови кожаный ремешок, перехватывавший длинные желтые волосы. Все стали кричать, что пленника надо принести в жертву, что его надо побить камнями, поразить копьями, расстрелять из луков, — Толкователь не знал многих слов, но по лицам и трясущимся на шлемах перьям понимал все.

И тогда заговорил вождь клана Пятнистого Ягуара. Он сказал, что страшным пришельцам помогала некая неведомая сила и что если они сейчас расправятся с пленником, пользуясь его беспомощностью и беззащитностью, то сила эта так и останется неразгаданной.

— Сбросьте с него путы! — выкрикнул он.

В воздухе просвистели четыре стрелы, и их плоские наконечники перерубили веревочные узлы на кожаном поясе пленника.

И тогда на каменный помост начали подниматься один за другим вожди кланов. У каждого было два острых длинных ножа. Один из ножей вождь клал перед пленником, но тот каждый раз ногой отбрасывал клинок в сторону и только выставлял вперед чуть согнутые в локтях руки. Однако эти руки творили чудеса. Причудливый узор их стремительных непостижимых движений напоминал Толкователю полет сверкающей птички килбри, которая никогда не опускается ни на землю, ни на ветку, но рождается из воздушного плода орайи и умирает на лету, питаясь цветочным нектаром. Пленник знал, что его жизнь будет недолгой, и потому отстаивал ее с бесстрастной стойкостью человека, уже переступившего черту, отделяющую Свет от Тьмы. Его ладони рассекали воздух гибкими молниеносными движениями Великого Каменотеса, порой сотрясавшего широкие плоские скалы и вырубавшего из них огромных причудливых идолов, грозно выставлявших в небо свои черные зазубренные шлемы. Но пленник высекал своих невидимых идолов прямо из воздуха и, плавно взлетая над площадкой на полусогнутых ногах, мгновенными толчками расправленных ладоней направлял их на противника, опрокидывая его на спину. Брошенные в него ножи не достигали цели и лишь порой слегка касались гибкого жилистого торса, оставляя на коже тонкие алые порезы.

Вожди кланов поднимались на каменный помост, но один за другим падали в сухую пыль площади с переломленными хребтами. И лишь когда последний из них, Круторогий Буйвол, сбросив радужный шлем, стал кругами ходить вокруг пленника, широко расставив оплетенные мышцами руки, Толкователь увидел, как Пятнистый Ягуар поднес ко рту длинную камышовую трубку. Круторогому Буйволу удалось-таки дотянуться до пленника и ухватиться рукой за его кожаный пояс. Бойцы замерли, тяжело переводя дыхание, и в этот миг из камышовой трубки вылетела короткая легкая стрелка. Пленник как бы затылком увидел ее приближенье и стал заваливаться на спину, увлекая за собой Круторогого Буйвола. Но острие стрелки уже впилось в туго натянутую кожу между шейными позвонками, и предсмертных сил пленника хватило лишь на то, чтобы пальцами вырвать из мускулистой шеи врага его хрупкое горло, напомнившее Толкователю ободранную змею.

На плоское каменное возвышение вновь поднялся Певец. Он встал над сцепившимися в смертельном объятии телами, обернулся к Пятнистому Ягуару и, прикрыв лицо золотой маской, провозгласил его Повелителем всех кланов, утративших своих вождей в смертельном поединке с бородатым пришельцем. И здесь картина стала расплываться перед глазами Толкователя Снов; снова проступил из волокнистой зеленоватой мглы пустоглазый ракушечник стены, слабо озаренный чадящим факелом, тело затопил сухой лихорадочный озноб, а в беззащитный мозг тревожной иглой вонзилась мысль о связи между стариком и далеким пленником, убитым отравленной стрелой. Все, конечно, могло быть и не так, но, вслушиваясь в таинственные крики, блуждавшие по запутанным лабиринтам в каменной утробе скалы, Толкователь догадывался, что когда-то вожди кланов были собраны на городской площади и коварно умерщвлены Пятнистым Ягуаром. Несколько раз из непроницаемого мрака подземных переходов возникали перед Толкователем немые призраки, пугая его обглоданными перьями на шлемах и высохшими струпьями разноцветной глины на лохмотьях кожи, кое-как прикрывавших светящиеся ребра и выпирающие кости черепа. Толкователь медленными шагами пятился назад, не сводя глаз с черных провалов в окружении красных глиняных колец, и, ладонью нашарив в стене галереи одному ему известное углубление, погружал в него пальцы и чуть прижимал и поворачивал каменную рукоятку. После этого движения от потолка отделялась тяжелая каменная плита и, обдав лицо Толкователя сладковатым духом тления, обрушивалась на привидение, погребая его под собой. Факел в руке гас от порыва пыльного вихря, и Толкователю приходилось выбираться из лабиринта, на ощупь определяя направление по вырубленным в стенах стрелкам.

Поднявшись в исповедальню, Толкователь Снов подавал знак двум глухонемым нэвам, и они плотно задвигали вход в подземелье тяжелой плитой, покрытой слоем грубо стесанного ракушечника. Сделав это, нэвы бесшумно занимали свои места у основания каменной лестницы, а Толкователь дрожащей рукой размазывал по стене ком глины и, втянув ноздрями две жемчужные щепотки, принимался острой палочкой выдавливать на влажной поверхности магические значки.

Иногда они складывались в столбик жертвоприношения Иц-Дзамна, и тогда наутро Толкователь сам поднимался на вершину пирамиды, своей рукой выдирал из клетки ребер трепещущее сердце жертвы и бросал его к подножию идола.

Случалось и так, что значки указывали на забытый зал, посвященный богам давно покоренного и уничтоженного племени. Тогда Толкователь призывал жрецов, они выбирали жертву, по переходам вели ее в святилище, опрокидывали на алтарь, покрытый толстым слоем пыли, взрезали горло и кропили горячей кровью маленькие каменные статуи и изображения забытых божеств, выложенные на стенах осколками ракушек и кувшинов. После этого призраки на некоторое время переставали появляться перед глазами Толкователя, но продолжали тревожить его настороженный слух приглушенными воплями и вкрадчивым шорохом шагов по широким ступеням переходов, оставляя нетронутым многолетний слой пыли на грубо стесанной поверхности камней.