Читать онлайн «Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том 2». Страница 629

Нажав на курок, Скеллан одним выстрелом снес Гаспару всю нижнюю часть лица. Юноша покачнулся, словно молодое деревцо, склоняющееся под порывами ветра, пистолет выпал у него из рук. Не успев даже осознать тот факт, что он уже мертв, молодой человек сделал шаг вперед, и, начав разворачиваться вокруг своей оси, упал на землю.

— Вы должны мне ужин, герр Скеллан, — насмешливо захлопала в ладоши Нарцизиа, подходя к вампиру.

Воронье, словно по команде взмыв в воздух, обрушилось на распростертое на земле тело, все еще продолжавшее содрогаться в предсмертных конвульсиях. Огромный ворон опустился на землю перед трупом бедного глупца. Птица наклонила голову — карие глаза-бусинки изучающее впились в Скеллана.

— Ну же, говори, — бросил вампир, догадываясь, что перед ним — не обычная птица.

— Маннфред идет! — каркнул крылатый вестник, широко раскрывая свой устрашающий клюв. — Маннфред идет! Он возвращается!!!

— И часто птицы так разговаривают с тобой? — удивленно вскинула брови Нарцизиа, очарованная столь необычным посланником. Шагнув вперед, девушка протянула руку, желая погладить черные взъерошенные перья, но хитрая бестия рванулась ввысь раньше, чем красавица успела дотронуться до нее.

— В последнее время — все чаще и чаще, — откровенно признался Скеллан.

— И ты всегда их слышишь?

— Без сомненья!

Йерек Крюгер отказывался есть.

На протяжении нескольких последних месяцев, Волк уничтожал исключительно птиц. Несмотря на это, пернатые падальщики продолжали преследовать его, разговаривая с ним фантасмагорическими голосами. Волк знал, что длительное голодание может приводить к подобному эффекту. Не питаясь — он доводил себя до безумия. Оно захватывало Крюгера, поселилось у него в голове, прорываясь наружу самыми разнообразными способами. Это было странно и пугающе: во́́роны и вороны садились к нему на плечи, их карие глаза испытующе впивались в его лицо, из клювов раздавалось хриплое карканье: «Маннфред идет!»

Послание всегда было одним и тем же: «Маннфред идет!» Птицы словно звали его вернуться в Дракенхоф и готовиться к встрече нового господина. Волк ломал им шеи и бросал изломанные, бьющиеся в предсмертных конвульсиях тела вдоль дороги, даже не пытаясь утолить их кровью, терзающий его голод. Они были дьявольским наваждением: снова и снова раздавался их пронзительный хриплый крик — «Маннфред идет! Маннфред идет! Он возвращается!!!»

Чем больше Крюгер уничтожал этих тварей, тем чаще появлялись новые…

Вампир покинул Мрачные Болота, приняв облик огромного белого волка — он бежал несколько дней и ночей, до тех пор, пока не выбился из сил от усталости. Трансформировавшись в человека, Эрих Крюгер продолжил блуждать по унылым просторам Сильвании. Красная жажда сводила его с ума, но он продолжал свои скитания, отказываясь от пищи. Он шел босиком, укутавшись в остатки шерстяного одеяла, украденного на окраине, затерянной где-то в глухой чаще Темнолесья крохотной деревушки. Ночевал Волк под открытым небом, свернувшись калачиком под стволом какого-нибудь дерева, или, если очень везло, — в одном из заброшенных амбаров, иногда встречающихся в этих лесах.

Несмотря на огромную силу воли, Крюгер, все же, не мог полностью отказаться от крови. Он поддерживал свое существование, питаясь, в основном, крысами, полевыми мышами и прочей мелкой лесной живностью. Однажды, ему все-таки посчастливилось поймать молодого пятнистого оленя, которого он завалил, впившись зубами ему в горло. Мясо животных было не плохо, их кровь — еще лучше. Но ничто не могло сравниться с человеческой кровью — она была необходима ему как воздух. Вампир может полноценно существовать, только питаясь кровью людей. Такова уж природа их вида. И с этим — ничего не поделаешь.

Страдающий от голода, обессиленный и изможденный, Крюгер лежал на обочине лесной дороги, завернувшись в свои лохмотья, когда небольшой караван кочевников-стриган, появился на пустынной тропе. Головная повозка замедлила движение, поравнявшись с Крюгером.

— Эй, приятель, не подбросить ли тебя до ближайшей деревни, — окликнул вампира предводитель караванщиков.

Увидев, что Крюгер находится в замешательстве, возможно подозревая какую-нибудь ловушку, пожилой мужчина протянул ему руку:

— Ведас, Защитник Древних Традиций.

Татуировка на предплечье, которую заметил Крюгер, была удивительно похода на волчью голову Фон Карштайнов. Заметив взгляд Волка, лицо нового знакомого расплылось в ободряющей улыбке:

— Ты теперь в безопасности, кадавр.

Это было старое, давно забытое слово, буквально означавшее «мертвец».

Йерек ухватил протянутую ему руку и, с трудом, запрыгнул в повозку. Новые попутчики снабдили его одеждой и предложили подкрепиться, прекрасно зная, какую именно пищу он предпочитает.

Ведас был бродячим комедиантом, фокусником и лудильщиком в одном лице, поэтому, его небольшой караван был полон самых разнообразных вещей: сковородок, горшков, кастрюль, старых ботинок и другого подобного хлама. Кроме того, очень скоро выяснилось, что он любит благодарных слушателей. Ведас мог рассказывать свои истории дни и ночи напролет: это был бесконечный кладезь разнообразных сплетен, слухов, легенд и мифов, отделить правду от вымысла в которых — было абсолютно невозможно.

Тем не менее, во время своих странствий, Йерек был свидетелем многих из тех событий, что описывались в рассказах стригана. Благодаря людской глупости, Империя разрывалась на части. Ослепленные высокомерием и жаждой власти, люди считали себя высшими существами, созданными властвовать над другими созданиями, включая — своих соплеменников.

Караван Ведаса встречал на своем пути места грандиозных сражений и никому не известных стычек, и везде — падальщики собирали богатый урожай. Истории были удивительно похожи: какой-нибудь мелкий сеньор, ради мелочных амбиций, жертвовал жизнями своих подданных, посылая их в бой против другого, столь же «крупного» аристократа. Жизнь играла одну и ту же пьесу. Даже декорации оставались неизменными.

Наказание для проигравших было суровым. Тела казненных развешивались на столбах, устанавливаемых на площадях и вдоль дорог, служа постоянным напоминанием для живущих: восстанешь — умрешь. Однако, после десятилетий применения подобных методов, их устрашающий эффект заметно снизился. Простолюдины осмелели, но чем это было вызвано — ожесточением или глупостью, Крюгер не мог сказать.