Читать онлайн «Брат Посвященный». Страница 108

— То, что вы понимаете справедливость нашей точки зрения, делает вам честь, господин наместник. Увы, боюсь, Сына Неба больше заботит благосостояние императорской казны, чем безопасность жителей Сэй. Да, он прислал к нам великого воина, но, прошу простить мою откровенность, это скорее пример правильного решения при неверной оценке всего положения. Должен сказать, князь Сёнто, мы все обратили внимание, что вы прибыли к нам со своей собственной немалой армией, хорошо вооруженной и обученной. Вы — первый наместник за всю историю, который так поступил.

Они вышли к узкому каналу, делившему островной город Рёдзё-Ма на части, и поднялись на высокий изогнутый каменный мост. На середине моста Сёнто остановился и обвел взором канал и его набережные. Вдалеке виднелось еще несколько мостов, изящно перекинутых над водой и похожих на не раскрашенные радуги. Столица провинции была удивительно красива, и хотя город был выстроен во времена расцвета Сэй, жители и теперь поддерживали его в хорошем состоянии и, можно сказать, относились к нему с любовью. Больше всего Сёнто нравились крыши домов, крытые небесно-голубой черепицей. Несмотря на поблекшие краски, он был уверен, что сейчас черепица выглядит лучше новой.

Сёнто махнул стражнику, и тот побежал вдоль берега канала.

— Вернемся во дворец на лодке, — объявил Сёнто. — На сегодня мы достаточно прошли пешком.

В сампане они почти не разговаривали; все были погружены в свои мысли. Сёнто познакомился с Рёдзё-Ма в свой предыдущий приезд и видел, что город совсем не изменился — за исключением одной детали: с улиц и каналов исчезли оживленные толпы народа, которые так ясно запомнились князю. Рёдзё-Ма теперь походил на город в воскресный день — все дышало каким-то неестественным покоем, улицы были почти или совсем безлюдны, так что даже казались шире, чем на самом деле. Звон храмового колокола, возвестившего час журавля, бесконечным эхом бродил среди зданий, словно искал благодарных слушателей, которые оценили бы его восхитительное звучание.

Как печально, что исцеляющие братья добрались до Сэй в последнюю очередь, подумалось Сёнто. Результат налицо: самую большую жатву чума собрала именно здесь, на севере страны.

Сампан, в котором плыли трое князей, повернул за угол и миновал ворота в крутой стене, окружавшей дворец императорского наместника. Замок располагался в южной части города на невысоком холме. Для дворцовых построек был характерен упрощенный стиль эпохи Мори, их высокие каменные стены и плавные линии крыш из голубой черепицы создавали впечатление прочности и одновременно строгой красоты. В дворцовый ансамбль входили официальные здания Правительственного Совета Сэй, и среди них своей классической изысканностью выделялся Дворец Правосудия. Собственно дворец наместника был не больше родового замка Сёнто, но для Сэй с ее традиционным неприятием показной роскоши он считался чуть ли не огромным. По меркам тех, кто прибыл в Сэй вместе с Сёнто, местные сады были немного грубоваты, и не только из-за более сурового климата, хотя князя чем-то привлекало это отсутствие утонченности, и он часто совершал прогулки по личному саду наместника.

Сойдя на берег, Сёнто попрощался со спутниками и вернулся в свои покои. В тот день ему еще предстояла встреча с князем Тайки Киёрамой, и он хотел мысленно подготовиться к беседе.

Преобладающее влияние в провинции Сэй имели три Великих Дома: Тайки, многочисленный клан Ранан и очень древний род Тосаки. Верховный командующий сэйянской армией, князь Тосаки Синга, возглавлял младшую ветвь этого Дома. В провинции также было много Домов второго и третьего ранга, среди них и Дом Комавара. Решающее слово в вопросах ввоза товаров в Сэй принадлежало трем Великим Домам, и Сёнто понимал, что должен склонить на свою сторону именно их.

Почти все мелкие Дома находились в вассальной зависимости от того или иного влиятельного рода и безоговорочно соглашались с их политикой. Лишь немногие второстепенные кланы сохранили самостоятельность, подобную той, которой пользовался Комавара, причем положение Дома Комавары наглядно показывало, чего стоит такая независимость, — не имея поддержки Великих Домов, Комавара с каждым годом становились все беднее.

Среди трех глав Великих Домов князь Тосаки был склонен считать союз с нынешней императорской династией выгодным для себя, тогда как князь Ранан открыто презирал Ямаку и не признавал назначаемых ими наместников. Ничего удивительного: Дом Ранан был обласкан династией Ханама и на протяжении целого столетия служил правой рукой императора на севере, за что получал щедрое вознаграждение.

Четкой позиции не имел лишь князь Тайки. Все знали, что он не питает приязни к Дому Ранан и свысока смотрит на клан Тосаки. Ходили слухи, будто он не верит в угрозу нападения дикарей, что ставило его в один ряд с большинством северян. И все-таки князь Тайки относился к новому императорскому наместнику с глубоким почтением, то есть уважал Дом Сёнто вообще и нынешнего князя Сёнто в частности. Сёнто не мог сказать с определенностью, что думает князь Тайки о новой династии, и это его слегка беспокоило. Сёнто надеялся сделать князя своим союзником, понимая, что без поддержки Тайки он столкнется со значительными трудностями.

Для такой изолированной провинции, как Сэй, традиционные способы заключения союзов не годились, к тому же все понимали, что надолго он здесь не задержится. Породниться Дома Сёнто и Тайки не могли, и не только из-за разницы в положении, но и по причине того, что единственный сын и наследник князя Тайки недавно отпраздновал свой четвертый день рождения. Конечно, история знала случаи таких браков, однако Сёнто никогда бы не подверг свою падчерицу подобному унижению; он слишком любил Нисиму, чтобы принести ее в жертву ради блага семьи.

Простившись с Сёнто, Комавара и Акима остались на пристани. Оба молчали, но не уходили, будто чувствовали необходимость что-то сказать. Молчание нарушил князь Акима:

— Знаете, князь Комавара, если вы встанете поближе к Сёнто, однажды вас перепутают с наместником. — Седой аристократ поклонился и зашагал по пристани к сампану, где его ожидали телохранители.

Комавара вспыхнул, точно его поймали на воровстве. Не имело смысла отрицать: именно это было его тайной мечтой, настолько тайной, что он не осмеливался признаться в ней даже себе самому. И все же Акима легко разгадал его стремления. «Сэй, — твердил себе молодой князь, — меня заботит процветание Сэй».

Акима — древний старик, думал Комавара, его лучшие годы давно позади, и он уже не способен видеть очевидные факты, как, например, перемены в поведении варваров. Но разве не такого же мнения придерживаются практически все князья Сэй? Возможно ли, что Акима прав и его, Комавару, на самом деле влечет блеск дворца наместника?