Читать онлайн «Санаторий». Страница 107

Прогнозы социально-экономического развития США показывают, что дальнейший рост экономики даже самой “благополучной” страны без социального переустройства общества и перемен в ценностных критериях завершится банкротством уже в ближайшие десятилетия. Крах капиталистической цивилизации с ее культом потребления, как конечной целью бытия, предопределен объективными обстоятельствами. “То, что мы называет “промышленной цивилизацией”, — с грустью предупреждает, например, французский социолог Мишель Боске в “Нувель обсерватер”, — сможет существовать не дольше, чем до конца этого века. В течение еще одного или двух десятилетий она сможет обеспечить вам сомнительные радости и привилегии, которые будут обходиться все дороже. А потом придется отказаться от всего этого: от машин, которые меняют каждые два года или самое большее — каждые пять лет, от туалетов, которые носят лишь один сезон, от пластмассовой или металлической упаковки, которую тут же выбрасывают, от ежедневного потребления мяса, от свободы иметь любое число детей. Чем дольше это будет продолжаться, тем непоправимее катастрофа, к которой эта цивилизация ведет нашу планету.

Здесь вы можете пожать плечами и прекратить чтение, — продолжает М. Боске, — но, если вы решите читать дальше, вспомните, что другие цивилизации до нашей погибали в результате истребительных войн, варварства, голода или вымирания их народов в силу того, что они потребили то, что не может быть воспроизведено, и уничтожили то, что нельзя восстановить. Вспомните также, что полнейший тупик, который ожидает так называемую западную промышленную цивилизацию, предсказывают нам не политики и идеологи, а ученые — демографы, агрономы, биологи, экологи…”

Если попытаться представить себе образно социально-экономическую ситуацию в мире в перспективе экологического кризиса, который может разразиться при сохранении тенденций нынешнего хозяйствования, то это можно сделать, вообразив плот посреди океана, облепленный спасшимися после кораблекрушения людьми. Кто-то успел захватить мешок сухарей, другой — бидон воды, третий — чемодан с золотом, патефон и пр. Спасшиеся и их группировки моделируют здесь государства, народы, нации, кланы, партии и т. д. на нашей Земле. То, что будет происходить на плоту по мере угасания надежды на помощь, зависит от идеалов, мировоззрения, характера, морали и воспитания людей. Спектр возможных ситуаций: от всеобщего озверения и людоедства до подвига самопожертвования и приспособления к жизни в открытом океане.

Вот о подобных возможных до- и послекризисных проблемных ситуациях на нашей планете и могла бы рассказать научная фантастика, со всей серьезностью опираясь на современные научные знания. Пока что мне известна только одна попытка художественно изобразить будущее людей, не захотевших жить свободными преобразователями и украшателями Вселенной, — мир планеты Торманс, нарисованной в романе И. А. Ефремова “Час Быка”. Общество тормансиан по своей художественной выразительности гораздо достовернее, правдоподобнее мира “нумеров” из замятинского “Мы”, или предельно гротескного мира “Прекрасного нового мира” Хаксли, или “1984” Оруэлла. Ефремову удалось создать правдоподобный образ тормансианского общества, возможно, и потому, что он не преследовал какой-то узко критической цели, а попытался представить себе, во что же выродится человечество, если откажется от проверенных историей жизнетворных идеалов истины, добра и красоты, но будет из последних сил сохранять свое существование, не прилагая сил к личному и общественному духовному совершенствованию. “Ученый тех времен казался глухим эмоционально; обогащенный эмоциями художник — невежественным до слепоты. И между этими крайностями обыкновенный человек ЭРМ (Эры Разобщенного Мира. — И.К.), представленный самому себе, не дисциплинированный воспитанием, болезненный, теряющий веру в себя и людей и находящийся на грани нервного надлома, метался от одной нелепости к другой в своей короткой жизни, зависевшей от множества случайностей.

Самым ужасным казалось отсутствие ясной цели и жажды познания мира у очень многих людей, без интереса глядевших в темное, не обещавшее никаких существенных изменений будущее с его неизбежным концом — смертью”. Но так как нельзя жить без каких-либо ориентиров и на плохо устроенной Земле, “если нет бога, то возникала вера в сверхлюдей, с той же потребностью преклонения перед солнцеподобными вождями, всемогущими государями”.

Потрясают достоверностью картины разрушения биосферы человеческой безответственностью, нарисованные талантливым фантастом: “…Исчезали с лица Земли леса, пересыхали реки, уничтожались плодородные почвы, развеянные или засоленные, гибли залитые отбросами и нефтью озера и моря. Огромные участки земли, изрытые горными работами, загроможденные отвалами шахт или заболоченные тщетными попытками удержать пресную воду в нарушенном балансе водообмена материков… Ничтожные кустарники на месте величественных, как храмы, рощ кедров, секвой, араукарий, эвкалиптов, гигантов из густейших лесов. Молчаливые, оголенные, объедаемые насекомыми деревья — там, где истребили птиц. Целые поля трупов диких животных, отравленных из-за невежественного применения химикатов… Неэкономное сожжение миллиардов тонн угля, нефти и газа, накопленных за миллиарды лет существования Земли, бездна уничтоженного дерева. Нагромождение целых гор битого стекла, бутылок, изоржавевшего железа, несокрушимой пластмассы… Гигантские города, брошенные из-за нехватки воды, — рассыпавшиеся груды обломков бетона, железа, вспузырившегося асфальта. Огромные электростанции, занесенные илом, плотины, разломанные смещением земной коры…”

Неизбежным следствием на Земле рисует Ефремов человеческое “страдание и болезни, возникающие из-за неразумной жизни, из-за разрыва с природой, непонимания потребностей человеческого организма и хаотического, недисциплинированного деторождения.

…переполненные больницы, психиатрические клиники и убежища для калек и идиотов. Врачи вели борьбу с непрерывно увеличивающимися заболеваниями. Санитарно-бактериологические знания истребили эпидемические болезни, атаковавшие человечество извне. Но отсутствие разумного понимания биологии вместе с ликвидацией жесткого отбора слабых расшатали крепость организма, приобретенную миллионами лет выбора. Неожиданные враги напали на человека изнутри. Разнообразные аллергии, самым страшным выразителем которых был рак, дефекты наследственности, психическая неполноценность умножались и стали подлинным бедствием. Медицина, …не считавшаяся… наукой первостепенной важности… оказалась не готовой к новым формам болезни. Еще больше бед прибавила грубая фальсификация пищи… Плохое питание увеличило число немощных, вялых людей — тяжелое бремя для общества… Грознее всего оказались нераспознанные психозы, незаметно подтачивавшие сознание человека и коверкавшие его жизнь и будущее его близких. Алкоголизм, садистская злоба и жестокость, аморальность и невозможность сопротивляться даже минутным желаниям превращали, казалось бы, нормального человека в омерзительного скота… Не было законов для ограждения общества от их действий, и они успевали морально искалечить многих людей вокруг себя, особенно же своих собственных детей…”