Читать онлайн «Око времени». Страница 50

Невзирая на агрессивность, всем было ясно, что одноногий Кейси совершенно не в форме для такой схватки, и между ним и македонянином встал капрал Бэтсон. Оставшись в подштанниках с подтяжками, он занял позицию напротив македонянина, более или менее соответствовавшего ему по росту и весовой категории. Быстро собралась толпа, и как только поединок начался, болельщики с обеих сторон принялись выкрикивать:

– Задай ему, Джо!

– А-ла-ла-ла-ла-лай!

Судил схватку Кейси и по истечении минуты поединок прервал. За это время Бэтсон успел получить немало ударов по туловищу, а у македонянина, судя по всему, был сломан нос. Явного победителя не было, но Бисеза заметила, что бойцы обеих сторон зауважали друг друга – а именно этого и добивался Кейси.

Охотников вступить в следующий поединок оказалось хоть отбавляй. Когда одному из сипаев сломали руку, вмешались офицеры. Но тут по предложению македонян было начато новое спортивное соревнование – игра под названием spharia. Игра с кожаным мячом чем-то походила на английское регби или на американский футбол, но была намного более жестокой. И снова Кейси не остался в стороне. Он разметил площадку, договорился о правилах и выступил в роли судьи.

Потом некоторые из томми*[18] попробовали обучить македонян правилам крикета. Боулеры прогоняли видавший виды жесткий пробковый мяч по полоске земли, на которой стояли сделанные из чего попало воротца, а подающие отчаянно размахивали самодельными битами. Бисеза и Редди остановились посмотреть. Игра шла неплохо, хотя правило «заступа» не очень нравилось британцам.

Все это происходило прямо под парящим в воздухе Оком. Редди фыркнул:

– У человеческого разума невероятная способность поглощать всякие странности.

Кто-то из игроков с такой силой ударил битой по мячу, что он взлетел вверх и ударился об Око. Звук получился такой, словно пробковый мячик налетел на скалу. Мяч отлетел, его поймал полевой игрок и победно поднял руки в знак того, что обыграл подающего. Бисеза обратила внимание на то, что все это никоим образом не отразилось на Оке.

Игроки сбились в кучу и принялись спорить. Редди потеребил кончик носа.

– Насколько я догадываюсь, они спорят о том, можно ли приравнять отскок от Ока к тому, что мяч как бы поймал игрок.

Бисеза покачала головой.

– Я никогда не могла уяснить правил крикета. Благодаря всем этим инициативам, к концу второго дня напряжение и взаимная враждебность почти растаяли, и Бисеза совсем не удивилась тому, что в лагерь македонян потянулись томми и сипаи. Македоняне с охотой менялись с британскими солдатами едой, вином и даже сувенирами типа сандалий, шлемов и оружия Железного века на стеклянные бусы, губные гармошки, фотографии и прочие безделушки. А некоторые из проституток, прибывших с македонянами, были совсем не прочь оказать услуги этим большеглазым парням из будущего – и причем задаром.

На третий день Евмен отправил в форт посыльного, который пригласил капитана Гроува и его ближайших советников прибыть к царю.

Сильнее всего Николай ненавидел грязь. Через пару дней в шатровом городе он казался себе таким же потным и чумазым, как монголы, и таким же завшивленным – на самом деле ему казалось, что вши просто-таки облюбовали его, как источник новой, еще неиспробованной плоти.

«Если я не отравлюсь здешней едой, – думал Коля, – то эти паразиты высосут из меня всю кровь».

А Сейбл считала, что нужно притерпеться.

– Посмотри на Йе-Лю, – говорила она. – Он – цивилизованный человек. Думаешь, он вырос по уши в грязи? Конечно же нет. А если он может это терпеть, значит, и ты сможешь.

Безусловно, она была права. Но из-за этого жизнь среди монголов не становилась легче.

Чингисхан, судя по всему, был человеком редкого спокойствия.

С миром случилось нечто необъяснимое. Что бы это ни было, из-за этого раскололась Монгольская империя, что стало ясно на примере целого ряда исчезнувших ямов – обеспечивавших действие обширной сети путевых станций, между которыми перемещались, в частности, гонцы. Что ж, Чингисхан однажды построил свою империю, и в каком бы состоянии ни находился мир, он мог построить свою империю вновь – а если не он сам, так его неглупые сыновья. Йе-Лю, однако, советовал хану подождать. Монголы всегда имели привычку собирать побольше сведений, а уж потом решали, каким образом нанести удар. Чингисхан прислушивался к мнению своих советников.

Покуда тянулось ожидание и осмысливание сложившегося положения дел, Чингисхан, осознавая необходимость поддерживать своих воинов в хорошей форме и не давать им бездельничать, учинил войскам нешуточную подготовку, включавшую долгие переходы и конные вылазки. И еще он велел устроить battue. Под этим словом подразумевалась грандиозная охота на территории в несколько квадратных километров, поэтому на приготовления должно было уйти не меньше недели. Во время охоты можно было проверить войско на маневренность, сохранение дисциплины, владение оружием, умение поддерживать связь и выносить трудности. Охота считалась значительным событием, она, как и методы ведения войны, лежала в основе самосознания монголов.

Покуда шла подготовка, Сейбл обследовала город, составленный из юрт. Особое внимание она уделяла воинам – надеялась узнать их боевые приемы.

У монгольских воинов Сейбл вызывала раздражение. Коля уже знал, что обычный ритуал ухаживания здесь заключается в том, чтобы похитить свою будущую жену из юрты соседа, и поэтому женщины пользовались в монгольском обществе удивительным влиянием – по крайней мере, те из них, что входили в Золотой род. Голос первой жены Чингисхана, Борте, почти ровесницы императора, был главным при принятии решений ханского двора. Но женщины не воевали. И воины с опаской смотрели на странную Женщину с Небес в диковинных оранжевых одеждах и вовсе не собирались что-то ей показывать.

Неприятность случилась в тот день, когда один конник, напившись рисового вина, совсем забыл о могуществе Небес и попытался сорвать с Сейбл комбинезон. Это был крепко сложенный и необычайно сильный мужчина, ветеран первого похода Чингисхана на Русь – а стало быть, на его совести были сотни отнятых жизней. Но он не мог оказать достойного сопротивления человеку, подкованному в боевых искусствах на уровне двадцать первого века. Комбинезон расстегнулся, обнажилась одна бледная грудь Сейбл, но ее обидчик мгновенно рухнул на землю с двойным переломом ноги и завопил от боли.

После этого к Сейбл стали относиться с почтением и страхом. Ей позволяли ходить, где ей вздумается. Шел день за днем, и она дерзко пересекала одну преграду за другой и вела себя все увереннее и решительнее. Казалось, из-за того, что она очутилась в тринадцатом веке, в ней пробудились какие-то первобытные инстинкты.