Читать онлайн «Астийский Эдельвейс. Научно-фантастический роман». Страница 39

Люки корабля захлопнулись. Он медленно погрузился в пучину вод. А сверху опускался уже второй корабль. Потом третий… И все происходило точно так же.

Максим с укоризной посмотрел на Горо. Тот понимающе кивнул:

— Да… Я и сам немного отвык от холодности своих соотечественников. Я ведь лишь недавно вернулся из большого галактического рейса. Однако, может, так и должно быть? Нельзя же давать волю чувствам…

— Но почему же, почему?

— Чтобы не дать им побороть себя, чтобы не увлечься необдуманными поступками.

— Разве они всегда опасны?

— Иногда — да. — Горо вдруг нахмурился, словно вспомнил о чем-то неприятном, и резко переменил тему:

— Общественное устройство? Законодательная власть осуществляется здесь Высшим директориумом Системы, члены которого не избираются и не назначаются. Он не ограничен ни количеством законодателей, ни сроком их полномочий. Членом директориума может стать каждый, кто хочет и считает себя способным к руководству Системой. Он должен лишь сдать соответствующий экзамен Главному кибернетическому устройству. Одним из таких законодателей являюсь я. Нас очень немного. Мы живем в разных уголках Системы, вплоть до искусственных спутников и галактических кораблей. Кстати, каждый командир галактического и внегалактического корабля становится автоматически членом директориума. Это вытекает из самой сущности космических экспедиций. Наши корабли летят лишь с одной целью — за знаниями. Мы очень редко собираемся вместе. Мы не заседаем, не проводим дискуссий, не голосуем. Мы лишь время от времени обмениваемся мнением по самым важным и интересным вопросам, используя обычные каналы связи. Мы не пользуемся абсолютно никакими привилегиями по сравнению с другими гражданами Системы, кроме одной — Кибер регулярно информирует нас о всех событиях, происходящих в Системе и за ее пределами. Впрочем, такую информацию при желании может получить и любой другой гражданин Системы.

Как же осуществляем мы свои законодательные функции? По каждому вопросу, возникшему у Кибера или поднятому одним из членов директориума, равно как и любым гражданином Системы, Электронный секретариат директориума — единственная ячейка, не подчиняющаяся Киберу, — запрашивает мнения членов директориума. Это свое мнение мы направляем в секретариат, и тот анализирует его. В случае совпадения не менее чем восьмидесяти процентов рекомендаций членов директориума они становятся законом и вводятся секретариатом в обязательную программу Главного кибернетического устройства. В противном случае секретариат уведомляет нас, что мы не пришли к общему мнению и должны еще раз подумать над поставленной проблемой. В этом случае каждый член директориума может ознакомиться с рекомендациями и других членов…

Они беседовали долго, пока их не прервала Этана:

— Нам пора, Максим.

Максим встал, извинился:

— Позвольте задать вам еще один вопрос. Почему вы решили стать членом директориума?

— Причин много. Я с детства, еще будучи в космосе, интересовался общественным устройством различных цивилизаций. А потом… Пора уже менять кое-что в Системе.

— Что же вам в ней кажется несовершенным?

Горо неожиданно улыбнулся:

— Именно то, что все у нас слишком совершенно. И это, оказывается, отнюдь не лучшая обстановка для истинного развития человеческого общества.

Этана ждала их в гравилете. Вместе с ней в гондоле сидела другая молодая женщина, смуглая, темноволосая, с удивительно красивыми глазами янтарного цвета.

— Знакомьтесь, друзья, — сказала Этана. — Риека полетит с нами, ей по пути. Поощайте, Горо.

Гравилет снова летел над бескрайним океаном.

— Риека, — сказала Этана, обращаясь к молодой спутнице, — Максим — житель другой планеты и другой системы, и ему очень хотелось бы познакомиться с нашей эпохой Ингрезио. Ты историк, хорошо знаешь ее.

— Эпоха Ингрезио? Но ведь это очень древняя эпоха. Мы знаем о ней больше по легендам, чем по документальным источникам. Тогда не было не только Кибера, Системы, не было даже информаториев планет. Система состояла из многих враждующих государств, а люди были сущими дикарями — они убивали друг друга. И вот тогда, если верить сказаниям, здесь, на второй планете, был выведен дивный цветок — ингрезио или, на языке древних, «надежда на счастье». Произошло удивительное чудо. Аромат цветка сделал людей мягче, добрее, заставил их забыть вражду, ненависть, позволил слиться в одну дружную семью, какой мы знаем сейчас Систему.

— Если верить сказаниям… А как было на самом деле? Как вы считаете?

— Я считаю, что все это, конечно, сказка. Красивая сказка! Но, как и во всякой сказке, в ней есть своя большая мудрость. Ясно, что то было время борьбы добра и зла. И победило добро…

— Каким образом? — Максим сгорал от нетерпения.

— Об этом тоже можно только гадать. Документов того времени осталось мало, и они противоречат друг другу. Скорее всего правы те исследователи, которые считают, что решающую роль сыграло открытие гравитационной энергии. Группа ученых, которая сделала это открытие и которая отдавала себе отчет в трагических последствиях, к каким может привести использование гравитационного оружия, предъявила нечто вроде ультиматума агрессивно настроенной державе, заставив уничтожить все виды вооружения и сесть за стол переговоров. Представьте, что произошло бы, если бы результаты их трудов попали в руки властолюбивых негодяев, каких достаточно было в то время в мирах Системы. Наступил бы невиданный разгул деспотизма, а может быть, и гибель цивилизации. Но миролюбивые силы спасли планету, умело применив блестящее открытие. Вот где источник сказаний об ингрезио. А народ потом облек все это в поэтичную форму.

— Но ведь такой цветок действительно существует, — возразила Этана. — Астийский эдельвейс, — шепнула она Максиму.

— Да, это так, — продолжала Риека. — И мы располагаем уже документальными данными, что специальным решением Высшего директориума ингрезио был запрещен во всей Системе. Исключение предоставили лишь галактическим кораблям. Вот почему я так рвалась на эту встречу. Увидеть живой ингрезио — мечта моей жизни! Да где там! Кибер позаботился, чтобы цветок не попал даже на челночные корабли.

— Но почему цветок запретили? — спросил Максим.

— Потому что он действительно делал людей более эмоциональными, менее рассудочными. Недаром народ именно его взял в сказку. И я до сих пор не могу согласиться с этим. Наши чувства притупились. А я бы засадила сады этими чудесными цветами…