Читать онлайн «Секира света». Страница 59

— Не могу себе представить, чтобы король Стигии путешествовал как нищий, — сказал киммериец, — как насчет тарелок и ложек из благородных металлов, украшенных драгоценными камнями? Или редких вин и пряностей? Роскошных шелковых одежд? Ларцов, полных золота? Нам нужно всего лишь победить, и тогда вы сможете неплохо послужить себе.

Сакумба пронзительно рассмеялся и передал своим людям содержание разговора. Они испустили ликующие вопли, все, кроме Гонги, их медика. Он тоже вооружился для боя, однако свое покрытое шрамами тело разрисовал мистическими знаками, на шею повесил ожерелье из человеческих зубов и пальцев; при нем посох, трещотка, а на поясе висела кожаная сумка с различными чародейскими средствами.

Фалко скакал рядом с Дарис. Он отдохнул и не страдал больше от боли, но нога поправилась еще не окончательно. Но он уверял, что это не играет никакой роли, пока он сидит на крепком стигийском мерине. Кроме доспеха и каски, украшенной султаном из перьев, на нем был развевающийся на ветру багряный плащ. Пика в его руке дрожала, как осенняя листва по весне.

Конан, роскошно облаченный в кольчужную рубаху, крылатый шлем и шаровары, заправленные в сапоги с металлическими пластинами и золотыми шпорами, повернулся к Авзару. Он был так же серьезен, как и тайянец.

— Поднимается буря, и никто теперь не скажет, в каком направлении задует ветер. Если будет на то милость богов, мы встретимся вновь — победителями. А если нет, вождь, то благодарю тебя за доброту и прошу Митру взять тебя к себе.

— И я благодарю тебя от имени всей Тайи, — откликнулся Авзар. — Что бы ни случилось впредь, покуда жив народ, жива будет память о тебе.

Они обнялись. Авзар должен был атаковать стигийский арьергард, с тем чтобы врагу не удалось провести обходной маневр и ударить с флангов. Отец и дочь крепко сжали друг другу руки, и вождь выступил.

Конан сел в седло. Мятежники нашли для него благородного боевого жеребца: роскошный вороной конь, ржавший в нетерпении и встающий на дыбы. Киммериец потрепал его по горячей шее.

— Хорошо, хорошо, — сказал он коню, — скоро у тебя будет много дел, обещаю.

Он сжал бока коня и поскакал навстречу тому, что ему предстояло.

Дарис направила свою кобылу к нему. Знамена развевались над ее головой. Фалко примкнул к ней с правой стороны. Для каждого, кто плохо знал Сакумбу, было удивительным, что старый негр со своим чудовищным брюхом без труда держался вровень с ними пешим. Его люди следовали за ним шаг в шаг, возглавляя отряд воинов, вооруженных копьями, топорами, мечами, луками и пращами. Перед киммерийцем в центре скакали конные с пиками, построившись в излюбленный тайянцами клин. Хотя они не могли тягаться с хорошо обученными, опытными стигийскими кавалеристами, но надеялись по крайней мере остановить их, после чего рассчитывали спешиться и биться привычным для себя способом.

Хрустели камни, шуршали желтая трава и пыльные кусты: звенела сбруя, звякали на ней крошечные колокольчики. Шум, производимый продвигающейся колонной врага, стал громче.

Конан, конечно, не тешил себя иллюзией, что ему удастся обрушиться на противника прямо с воздуха, но он заранее хорошо изучил лежавшую перед ним террасу и нашел тропинку, по которой отряд мог скатиться лавиной. Без этого врагам было бы сравнительно легко осыпать нападающих стрелами прежде, чем те сумели бы приблизиться. Едва они перевалили за гребень холма, он погнал коня рысью.

И — вниз! И почти сразу армия, марширующая внизу, перестала казаться муравьиным парадом. Поднялись солдаты, и теперь можно было различить их оружие. Позолоченная боевая колесница, ослепительная в солнечном свете, могла принадлежать только королю — а Конан намеревался захватить королевские штандарты так быстро, как это только возможно. Раздались крики, запели тревогу трубы, зазвенели первые стрелы.

— Ай-йя! — взревел Конан. — Кром и Воля!

Он схватил Секиру Варуны, висевшую у луки седла. Она запела и засверкала, когда он крутанул ее над головой. Не от всякой секиры был бы прок в кавалерийской атаке, но эта прямо-таки жила в руке, она была остра и страшна и, казалось, жаждала боя.

Долина уже близко. Конан помчался галопом. Его всадники следовали за ним. Бегущие пехотинцы немного поотстали, однако скоро они вновь догонят своих товарищей. Теперь нужно было следить за вражескими стрелами.

Со стрелой в горле рухнул с коня тайянский всадник и прокатился несколько футов по земле, вздымая пыль. Конан заметил это краем глаза. Он знал этого человека, они когда-то вместе выпивали, обменивались шутками у погасших лагерных костров под полночным небом. Киммериец слыхал о его жене, детях, о его старой матери. Но что с того? Никому Кром не дает большего, чем мужество умереть с отвагой.

Вот уже копыта стучат по плитам дороги. Конан натянул поводья, смиряя бег вороного. Его всадники сомкнулись рядом со своим вождем, глядя на коней, доспехи, шлемы, опущенные пики стигийской кавалерии, превосходящие их численностью в десять раз.

Однако стигийцы не могли атаковать их все одновременно, стесненные горными склонами и откосами с их скальными обломками, колючими кустарниками и мышиными норами, весьма опасными для непривычных к горным террасам лошадей.

И снова Конан завертел Секирой над головой.

— В атаку! — взревел он и дал жеребцу шпоры.

Враг помчался рысью ему навстречу и наконец перешел в галоп. Стук копыт гремел, заглушая непрерывный рокот барабанов. Знамена, султаны, плащи развевались от стремительной скачки. Высоко поднялись щиты, пики взяты на изготовку. И чем ближе сходились люди и животные, тем больше они казались размером.

Дарис, следуя приказанию Конана, держалась за ним. Фалко прикрыл расстояние между ними, положив пику поперек холки своего гнедого.

С громовым ревом битва началась.

Острие пики было направлено в грудь Конана, защищенную кольчугой, — его хотели выбросить из седла. Но прежде чем пика коснулась киммерийца, Секира перерубила древко. У стигийца не было никакой возможности обнажить клинок. Удар Конана перерубил его шею. И непроизвольно киммерийца пронзила мысль о том, что этот человек, кем бы он ни был, имел честь пасть от Секиры Варуны — первым за пять сотен лет.

Фалко пробил горло нападающему, опустил пику, выхватил саблю из ножен, поднял щит и встретил так следующего врага. Конан раздробил череп лошади, ее всадник упал под копыта. Фалко отразил удар меча и при этом отсек пальцы грозившей ему руки. О штормовом натиске теперь не могло быть и речи. В тесной мешанине схватились противники, они наносили удары, кололи, разбивали, взмахивали звенящей сталью, ревели, хрипели, визжали, стонали, ругались, истекали кровью и потом.