Читать онлайн «Пятая волшебница». Страница 83

Это был еще один комплект метательных ножей, припрятанных здесь на случай, если бы недовольный поведением сына король приказал принцу отдать те, что у него имелись, а кузнецу запретил бы изготовить новые. Тристан вынул из мешка дюжину ножей и спрятал их в заплечный колчан, висящий на его спине рядом с дрегганом.

Сердца спутников обливались кровью при виде искалеченных и умерщвленных захватчиками животных и убитых в попытках спасти их людей, служивших на конюшне, на скотном дворе и птичнике. Виг останавливался около каждого смертельно раненного животного и, шепча какие-то заклинания, прекращал его страдания.

Перед входом в королевские конюшни Тристан затаил, дыхание. Кроме Вига и Шайлихи в живых могло остаться, лишь одно любимое им существо — Озорник. Если бы его конь уцелел!

Когда они оказались внутри, принцем овладела ярость. Повсюду лежали трупы лошадей, среди них он узнал и гнедую кобылу Шайлихи, однако своего жеребца Тристан не увидел.

— Нас устроят любые скакуны, — сочувственно сказал Виг, надеясь, что принц прекратит поиски.

В глазах Тристана появилось то же выражение, которое маг увидел, когда тот взял в руки дрегган.

— Я должен найти Озорника — живого или мертвого, — упрямо заявил он.

С этими словами принц сунул два пальца в рот и издал громкий, пронзительный свист. Старик вздрогнул. Меньше всего они нуждались в том, чтобы привлекать к себе внимание; в особенности если на берегу еще остались крылатые воины. Тристан свистнул еще раз, обычно его жеребец немедленно прибегал на этот зов.

«Эти негодяи убили и моего коня тоже», — подумал он, вскипая от гнева.

В этот момент со стороны леса послышались звуки ломающихся веток и характерное фырканье. Принц вскинул голову, не смея надеяться. Он еще раз свистнул и в ответ услышал знакомое ржание. Через несколько мгновения на опушку леса вырвались несколько лошадей во главе с Озорником.

Тристан медленно подошел к своему жеребцу, нежно приговаривая что-то. Тот резко отпрянул от протянутой руки хозяина, точно ему причинили боль. Однако принц продолжал говорить, и постепенно конь стал успокаиваться. Наконец он потерся мордой о плечо хозяина — с такой силой, что едва не свалил его на землю.

Спутники быстро осмотрели других животных. Двоих тяжелораненых Вигу пришлось усыпить, зато остальные выглядели не так уж и плохо. Старый маг оседлал крупного вороного жеребца. Остальных лошадей они отвели в загон, после чего покинули конюшни.

Тристан настаивал на том, чтобы как можно скорее предать тела родных земле. Виг вынужден был уступить, единственное, в чем ему удалось убедить принца, — оставить попытки пробраться к площади перед дворцом через королевский парк, где, по предположению мага, они легко могли попасть в засаду, а двинуться туда в обход, пользуясь неразберихой, что творилась сейчас в разграбленном городе.

— Собери все свое мужество, Тристан, — сказал Виг, когда всадники оказались на примыкающих к дворцу улицах Таммерланда. — Опусти голову, старайся не привлекать к себе внимания и не вздумай бросаться на помощь каждому, как бы тебе этого ни хотелось.

Еще совсем недавно принц радовался возможности покинуть дворец и раствориться в толпе, но сейчас и сам город, и его обитатели так ужасно изменились, что он едва узнавал их. Спасти объятые пламенем, разграбленные жилища горожан, по-видимому, не представлялось возможным. Да и делать это было уже некому. Улицы усеивали начавшие разлагаться трупы гвардейцев и простых жителей Таммерланда. Людей вытаскивали из домов и убивали на месте, женщин сначала жестоко насиловали. Зверство Фаворитов не имело границ. На каждом шагу попадались головы, насаженные на крюки и пики, тела со вспоротыми животами и вырванными внутренностями. По улицам бродили стаи собак, которые, злобно рыча, сражались из-за добычи.

Израненные домашние животные с обезумевшими глазами шарахались из-под копыт. То тут, то там на сохранившихся стенах попадались выведенные кровью жертв изображения Пентанглей.

Но ужаснее всего было положение жителей Таммерланда, чудом уцелевших в этой бойне. Шайки головорезов, воспользовавшись отсутствием закона и порядка, рыскали по темнеющим улицам, хватая все, что подвернется под руку, и убивая тех, кто пытался им помешать.

— Что с нами будет? — взывала к небу старуха, сидевшая в пропитавшейся кровью уличной пыли, она держала на коленях голову мертвого гвардейца с выколотыми глазами, скорее всего, своего сына. — Кто защитит нас, если даже принц оказался предателем и посягнул на жизнь собственного отца? — отчаянно вопрошала она.

«Живые, может быть, сейчас завидуют мертвым, — печально думал Тристан. — А я, их принц, бессилен помочь своим подданным».

Принц пришпорил Озорника и догнал Вига.

— Мы должны вмешаться! — хрипло прошептал он.

— Оглянись вокруг, Тристан, — тоже шепотом ответил старик. — Разве ты не видишь, что творится вокруг? Не будь столь наивен! Королевской гвардии больше не существует, а вместе с ней растаяла видимость закона и порядка. Гляди хорошенько и запоминай, принц, потому что от прежней Евтракии вскоре мало что останется.

— Но нельзя же равнодушно взирать на весь этот ужас! Я просто не могу остаться в стороне!

— Нет, можешь — это единственное, что нам остается, — прорычал Виг сквозь стиснутые зубы. — Ты что, готов расстаться с жизнью, чтобы спасти одну женщину, когда твоя сестра в руках врага, да и само будущее страны зависит от того, как ты будешь действовать? Думаешь, мне не хочется воздеть руки и остановить творящееся вокруг безумие? — Никогда в жизни Тристан не видел на лице старика такого выражения бессилия и ярости. — Если нас сейчас обнаружат, мы не сможем ничего сделать. Ты пока еще совсем не так силен, как станешь со временем. И не вздумай снова усомниться во мне, как это было день назад. Хватит мне спасать тебя от тебя же самого.

Принц не проронил ни слова.

«Я причинил ему страшную боль, — понял старик. — Но у меня нет выбора. Избранный должен уцелеть, чего бы это ни стоило».

Наконец всадники добрались до одной из улиц, выходящей на площадь перед королевским дворцом. Готовясь к тому, что им предстоит увидеть, Тристан постарался собрать все свое мужество.

Затянутое облаками и дымом пожарищ небо разродилось дождем. Рядом с местом, которое извращенный разум Сакку выбрал, чтобы выставить на всеобщее обозрение тела магов и погибших членов королевской семьи, горели факелы, чтобы всякий проходящий мимо, днем или ночью, мог стать свидетелем страшного зрелища.

На протянутой между врытыми в землю столбами веревке висели привязанные за щиколотки восемь обезглавленных обнаженных трупов. За прошедшие два дня грифы и другие любители падали уже успели изрядно их исклевать. Вокруг витал ужасный запах смерти.