Читать онлайн «Миры Джона Уиндема, том 5». Страница 57

За домами, в стороне от дороги, виднелись более высокие здания с трубами - по всей вероятности, фабрики. Движение на дороге не отличалось интенсивностью, в основном это был большой и малый грузовой транспорт. Все машины были окрашены в один цвет и отличались лишь надписями на бортах.

Мы продолжали двигаться по шоссе на средней скорости еще минут двадцать, пока не доехали до участка дороги, где шел ремонт. Карета замедлила ход, а работницы отошли в сторону, чтобы дать нам проехать. По мере того, как мы медленно продвигались по вскрытому асфальту, я смогла их хорошо рассмотреть. Это были женщины или девушки нормального роста, одетые в холщовые брюки, майки и рабочие сапоги. Волосы у всех были коротко острижены, а у некоторых прикрыты соломенными шляпами. Все они были высокими и широкоплечими, с крепкими руками, покрытыми загаром. Мускулы на руках напоминали мужские.

Когда машина поравнялась с ними, они потянулись к окошку, пытаясь взглянуть на меня, при этом приветливо улыбались и поднимали правую руку в знак приветствия. Я улыбнулась в ответ, но, очевидно, они ожидали чего-то большего. Тогда я догадалась и тоже подняла правую руку. Этот жест имел успех, хотя удивление не исчезло с их лиц.

"Карета" двинулась дальше. Может быть, эти дружелюбные "амазонки" с лопатами вместо луков и стрел были какими-то символами из сновидений, застрявшими в моем подсознании? - размышляла я. Может, это было подавленное стремление властвовать? Я так и не смогла решить для себя этот вопрос.

А тем временем моя перевозка уже выехала за город.

По цветам на клумбах и едва распустившейся листве на деревьях я понимала, что сейчас весна. По обе стороны от дороги простирались зеленые луга и аккуратно вспаханные поля, на которых поднимались всходы. Солнце освещало на удивление четко спланированный ландшафт, какого мне никогда не доводилось видеть; то там, то тут пасущийся скот нарушал эту строгую планировку. Фермы и хозяйственные постройки тоже располагались, как на чертеже, - все это каким-то странным образом напоминало игрушечную деревню...

Мы продолжали наш путь мимо угодий еще минут сорок. Затем дорога свернула налево и вдоль нее потянулся ряд деревьев. Аккуратно подстриженные, они производили впечатление высокого забора. Потом "карета" снова повернула налево и остановилась перед высокими воротами, окрашенными в тот же неизменный розовый цвет. Водитель посигналила, и женщина средних лет в белой блузке и брючном костюме вышла из сторожки и открыла ворота. Увидев меня, она, как и "амазонки", подняла руку в приветствии. По мере того, как она раздвигала ворота, я обратила внимание на то, какая она маленькая - не выше метра двадцати сантиметров.

Ее вид и размеры маленькой сторожки снова навели меня на мысль о символике - ведь мифология так богата легендами и сказками о различных гномах и прочем "малом люде", которые часто являются нам во сне. Так как я все еще не могла решить этот вопрос, то отложила его на потом.

Теперь мы ехали по аллее, проложенной посреди чего-то среднего между городским сквером и новой пригородной застройкой. Кругом было много лужаек и клумб, а между ними стояли розовые трехэтажные дома. Группа амазонок в майках и брюках сажала в свежевскопанную клумбу тюльпаны. Они доброжелательно улыбнулись нам, когда мы проезжали мимо. По одной из лужаек парка прогуливалась огромная женщина, облаченная в розовые покрывала. Ее сопровождали три маленькие женщины в белой форме, которые по сравнению с ней казались детьми или заводными куклами.

Наконец мы подъехали к крыльцу, ведущему в одно из розовых зданий. Оно было нормальных размеров, но ступеньки были разделены центральной балюстрадой: те, что располагались налево, были обычными, а те, что направо, - пониже, и их было побольше.

Три гудка автомобиля возвестили о нашем приезде. Через несколько секунд шесть маленьких женщин выскочили из дверей и побежали вниз по правой стороне крыльца. Водитель машины вышла им навстречу. Она тоже была маленькой, но не в белой форме, как остальные, а в блестящем розовом костюме, похожем на ливрею, цвет которого совпадал с цветом машины. Они о чем-то переговорили, затем открыли заднюю дверцу кареты и чей-то голос приветливо сказал:

- Добро пожаловать, мамаша Оркис! Вот вы и дома.

Кушетка, на которой я лежала в карете, соскользнула с полозьев и медленно опустилась на землю. Одна из маленьких женщин подошла ко мне и участливо спросила:

- Как вы думаете, вы сумеете сами идти, мамаша?

В тот момент я не обратила внимания на эту форму обращения, но сейчас было совершенно ясно, что обращаются ко мне, так как рядом со мной больше никого не было.

- Идти? - переспросила я. - Конечно, смогу. - И, поддерживаемая восемью руками, села на кушетке.

Когда я сказала "конечно", то переоценила свои возможности. И поняла это, как только мне помогли подняться на ноги. Даже с посторонней помощью такое небольшое усилие заставило меня тяжело дышать. Я с отвращением взглянула на свою, словно надутую, фигуру, задрапированную в розовые покрывала, и сделала робкий шаг вперед. Такое передвижение едва ли можно было назвать ходьбой. Маленькие женщины, достающие мне только до локтя, хлопотали вокруг, как встревоженные наседки. Но, начав, я была полна решимости продолжать свой путь по дорожке, а затем, сделав огромное усилие, поднялась по ступенькам левой стороны крыльца.

Когда я наконец достигла вершины, вокруг раздался общий вздох облегчения и радости. Мы передохнули несколько минут, а затем вошли в здание. От самых дверей тянулся коридор с закрытыми по обе стороны дверями. В конце коридора мы повернули налево, и тут в первый раз я увидела себя в зеркале. Мне потребовалось все мое самообладание, чтобы снова не впасть в панику от того, что я там увидела. Передо мною была ужасная пародия на женщину: слонообразная фигура, которая выглядела еще больше благодаря розовым покрывалам. Хорошо еще, что они скрывали все, кроме головы и рук, но и эти последние тоже шокировали меня, так как руки были мягкими и маленькими, а голова и лицо вполне могли принадлежать молодой девушке, к тому же красивой. Ей было не больше двадцати одного года; ее курчавые светлые волосы с каштановым отливом были коротко подстрижены. Цвет лица был кремово-розовым, рот - красивой формы, а губы ярко-красными без всяких следов помады. И это нежное лицо с полотна Фрагонара было посажено на чудовищное тело - как если бы цветок фрезии распустился на тыкве.

Когда я шевелила губами, она шевелила тоже; когда я сгибала руку она повторяла мое движение, и, несмотря на это, как только мне удалось справиться с собой, она перестала быть отражением: ничто в ней не напоминало меня настоящую, это была совершенно посторонняя женщина, на которую я теперь взирала с грустью и болью в сердце. Мне захотелось плакать от стыда за нее, и слезы ручьем потекли из моих глаз.