Читать онлайн «Мятежный дом». Страница 102

Пол в очередной раз покосился. Дик, надевая тунику, не смог удержать равновесие и упал на скамейку.

– Что, прямо сейчас?

Все уроки фехтования были отложены до окончания шторма.

В ночь на шестое декабря «Фаэтон» перевалил через экватор. Из-за шторма навегу снесло слишком сильно к западу от обычных миграционных путей морской живности, но это было дело поправимое. Когда волнение упало до пяти баллов, господин Бадрис и Дик проверили ботов и выпустили в океан – искать больше стада.

Поскольку работы по специальности не было, юноша проводил много времени с экологом. Господин Бадрис любил свое дело и охотно делился информацией, даже не имеющей прямого отношения к профессии – так что Дик сильно углубил свои познания в области истории, социологии и политики дома Рива. Кроме того, господин Бадрис дал юноше понять, что из-под его логина можно выходить в инфосеть. Связь из-за шторма и солнечной актвности была нестабильной, но кое-какие пакеты Дик загружал и читал.

Итак, последним решающим фактором присоединения дома Рива к Вавилону послужил нарастающий дефицит пилотов в Высоких Домах. Кастовая структура вавилонского общества не позволяла космоходам занимать высокие места в социальной пирамиде. Космоходы считались маргинальными элементами, в Пространство уходили те, кого планеты не хотели терпеть. Неудивительно, что пилоты не считали себя обязанными ответной верностью и стремились примкнуть к дому Рива.

Каждая экспедиция против Рива заканчивалась тем, что в их ряды вступали десяток-другой капитанов со своими кораблями и командами.

В конце концов Директория, опасаясь, что эта сила окажется на стороне Империи и превратится в нечто более грозное, чем Синдэн, предоставила к высочайшему рассмотрению Тейярре резолюцию о включении дома Рива в союз Высоких Домов. Поскольку это было выгодно обеим сторонам, дело решили без проволочек. Рива в результате сделки получили приток новой крови и богатый источник торговой прибыли, а Вавилон – повышение связности своего внутреннего пространства, увеличение товарооборота, оживление экономики и отдушину для стравливания неудобных и нежелательных.

Так третий тайсёгун Донатус Кимера оказался перед проблемой перенаселения и снабжения Тайроса. Конечно, перспектива голодной и бескислородной смерти была весьма отдаленной: комету не успели израсходовать и на четверть, а торговля обеспечивала бесперебойную поставку всего необходимого. Но лорд Кимера смотрел далеко вперед: ресурсы Тайроса ограничены, а поставка с чужих планет означает зависимость. Нет, дом Рива должен опираться на свою собственную колонию.

Поисковые отряды получили приказ найти планету, пригодную для создания колонии дома Рива и тайной, запасной базы на случай возникновения больших проблем.

По иронии судьбы именно Кимера, основатель планетарной колонии, ненавидел планеты и планетников. По его мнению, планетный образ жизни развращал сердца людей, и участие в политике Высоких Домов его в этом мнении только укрепляло. Он считал, что, имея планетарную базу, Рива должны относиться к ней сугубо инструментально – и из всех возможных вариантов выбрал наименее пригодную для жизни планету, которую назвал Картаго.

Планета предоставляла необходимый для жизни минимум – воду и кислородную атмосферу. Все остальное предстояло сделать самим людям. Точнее, не людям…

Лорд Кимера отлично помнил, что наибольшую власть в доме Рива однажды сумели взять те, кто контролировал жизнеобеспечение. Он не собирался повторять ошибки предков. По его замыслу, Картаго должны были населять только гемы. Конечно, все, связанное с космосом, оставалось людям – космопорт, орбитальная верфь, две станции пространственного контроля, третья – на дальних подступах к планете… Но производство биомассы и создание экосистемы предполагалось полностью возложить на гемов, подчиняющихся наемным экологам. Имея статус наемников, эти люди не состояли в доме Рива – а значит, развращение их умов и душ не беспокоило тайсёгуна Кимера.

Колонизация Картаго началась чуть больше двухсот лет назад. Дом Рива уже полвека как перестал быть нестойким торгово-пиратским конгломератом и вошел в состав Высоких Домов Вавилона. Но среди высоких домов он оставался Домом второго сорта, потому что не имел планет-колоний.

До этого момента дом Рива не пользовался услугами гемов. Корабельная и станционная служба – для свободных людей. В старые времена, говорил господин Бадрис, гем, хоть раз выполнивший работу на корабле дома Рива, получал свободу. Дик очень заинтересовался этим обычаем, но господин Бадрис не мог рассказать ему больше ничего: в законах, кодексах и хартиях дома Рива мог разобраться лишь тот, кто посвятит этому жизнь.

Так или иначе, но именно лорд Кимера положил начало рабовладению на Картаго. А то, что однажды было введено – может быть и отменено, если это, конечно, не догмат Церкви…

Закупив оптом специализрованных гемов в доме Микаге и наняв целую армию экологов-терраформистов, Кимера начал колонизацию Картаго. Но уже его преемник не пожелал следовать его плану до конца. Тайсёгун Сеан Сейта взял да и полюбил планету. Идею насчет развращающего образа жизни планетников он полагал предрассудком, с которым при его массовости нужно, конечно, мириться – но разделять не обязательно.

Именно Сейта дал континентам Картаго имена богов-хранителей четырех сторон света. При Кимере они назывались просто «первый по величине», «второй» и так далее. Величественный массив Хребта Феникса, разделявший континент Судзаку надвое, прорезанный огромным количеством полостей, послужил местом закладки подземного города-базы. Исследование этих пустот и переходов навело тайсёгуна-поэта на дантовские ассоциации: город получил имя Пещеры Диса. Туда тайсёгун поместил местную администрацию, руководящую терраформированием Картаго, и туда же он перенес из космопорта свою резиденцию.

Он реформировал также систему управления планетой, раздав кланам земельные владения, которые должны были служить базой обеспечения кораблей и флотов. И к тому моменту как убийца оборвал его недолгое правление, социальное устройство Картаго пришло в общих чертах к тому виду, который имело теперь.

За два прошедших столетия, конечно, изменилось многое – но основы общества остались незыблемы. И то, чего опасался тайсёгун Кимера – превращение планетников в реальную политическую силу – могло бы расколоть дом Рива изнутри.

– Так может быть… – осторожно предположил юноша однажды, – Экхарт Бон задумал свое дело… чтобы этого не случлось?