Читать онлайн «Бог паутины». Страница 40

В речах на гражданской панихиде едва не каждый второй припомнил доброту и скромность покойника. Вся страна знала, что, довольствуясь строгим партийным пайком, наркомпрод довел себя до голодного обморока. Вот уж воистину хрестоматийный пример самоотрешения во имя великой цели! Самых твердокаменных слеза прошибала.

Между тем "плачущие большевики" были превосходно осведомлены об истинной подоплеке непревзойденной легенды, достойной героев Древней Греции.

В июле 1918 года на заседании Совнаркома Цюрупа действительно почувствовал себя настолько скверно, что потерял сознание. Спешно доставленный врач из ближайшей больницы - Кремлевка была еще только в задумке - решил, что причиной всему истощение. Голодная смерть успешно соперничала с тифом и высохшие трупы сгребали по утрам прямо с улиц. Бедный доктор, едва сводивший концы с концами, по наивности поверил большевистской пропаганде про партмаксимум и прочую чушь.

Участники заседания прямо в восторг пришли от такого диагноза и тут же дали ему надлежащий ход. Первым молниеносно отреагировал Владимир Ильич и, не сходя с места, внес предложение поднять наркомам зарплату, а Цюрупу отправить в деревню на усиленное питание, прикомандировав к нему проверенную повариху.

С легкой руки газетчиков, голодный комиссар продовольствия сделался излюбленным героем детских книг и первых советских фильмов. При всем желании ничего лучшего нельзя было выдумать. Миф о "залпе" "Авроры" выглядит жалкой дилетантщиной, потому что в нем есть хоть частица правды, а тут ни крупинки.

В архивах сохранились перечни продуктовых заказов Цюрупы, датированные 1920 годом, превзошедшим по тяготам "боевой восемнадцатый". В ордере на продовольствие к праздничному застолью по случаю октябрьской годовщины перечислено: хлеба - 4 кг, масла сливочного, мяса и яблок - тоже по 4 кг, сыра, сахара, кофе, мыла - по 2 кг, мясных консервов - 10 банок, сардин 12 банок, муки - 1 пуд. Количество цибиков чая и вес осетровой икры не указаны.

С икрой в Кремле после переезда правительства из Петрограда перебоев не ощущалось: завозили бочками. Однако на поэтических вечерах, которые устраивала у себя жена председателя Моссовета Льва Борисовича Каменева, подавали тонко нарезанные ломтики ржаного хлеба с подсолнечным маслом и морковный чай. Пусть знают, что и нам не лучше, чем всем. Цюрупа, что твой камертон, всему оркестру задал верную ноту. Между тем, несмотря на усиленное питание и долгое пребывание в лучших европейских санаториях, приступы, сопровождаемые выпадением пульса, повторялись неоднократно. Нарком здравоохранения Семашко однажды даже принес Цюрупу домой на руках, с помощью нескольких товарищей по СНК, понятно.

Кремлевские врачи лишь кисло улыбались - голодным обмороком тут и не пахло. Налицо классическая недостаточность кровоснабжения мозга - синдром Адамса-Стокса-Морганьи. Впрочем, наука и миф - понятия несопрягаемые. Миф[17] способен уничтожить любую науку, а наука бессильна опровергнуть миф, если он находится под грифом государственной безопасности.

Сценаристы и режиссеры, будущие лауреаты, и самого Ильича посадили на голодную диету. В сознании подрастающих поколений он скоро затмил Цюрупу, хоть и не падал в обмороки, а посылки доброхотов отправлял в детский приют.

Можно понять и простить неосведомленность тамбовских делегатов, равно как и Бобышкина, тем более что он принадлежал к другой левой партии и не принимал участия в публичных мероприятиях под красным флагом.

Все-таки жаль, что Федор Поликарпович легкомысленно пренебрег исторической наукой, что во многом определило его односторонний взгляд на негативные, не будем скрывать, явления современной действительности.

Переступив порог здания, возведенного по проекту скульптора Сидура тоже любимца шестидесятников, он был поражен плачевным состоянием академического учреждения. Само собой напрашивалось слово "разруха". Верно - разруха, и нет ей оправдания, если сбросить со счетов историческую унаследованность. Только никуда не деться от прошлого - от той первозданной Разрухи, что всему положила начало.

По крайней мере, научные сотрудники не пухнут с голодухи, не угрожает им ни высылка, ни погром и всем абсолютно до лампочки, чем они занимаются. Последний момент сопряжен с определенными неудобствами, но благо перевешивает зло. Что может быть дороже свободы?

МЫ НЕ РАБЫ. РАБЫ НЕ МЫ.

Мало того, что рабы не мы, рабы еще и немы. На свободу слова контингенту Института морфологии человека жаловаться не приходилось. Все, что не успели высказать на митинге протеста, в письменном виде направили в Кремль, лично Президенту.

Самой страшной оказалась для института минувшая зима. Восьмой район тепловых сетей - и тут сеть! - Мосэнерго, потеряв терпение, снизил неплательщикам подачу горячей воды. Руководство проигнорировало серьезное предупреждение по причине перманентного безденежья. Средств, выделяемых Академией медицинских наук, едва хватало на нищенскую зарплату. Недаром лучшие головы, сделав общий привет, потянулись вслед за перелетными птицами в дальние края. Понять ученых можно, птиц - тем более: зима на носу.

С первыми морозами полопались трубы и радиаторы отопления. Маститые профессора, вооружившись тазами да швабрами, кинулись на борьбу с потопом. Едва поспели укрыть под пленкой электронный микроскоп, купленный за несколько сот тысяч долларов. Вода подступала к лаборатории генной инженерии, где проводились тончайшие эксперименты с возбудителями опасных болезней, включая СПИД и злокачественную лихорадку Эболи.

Едва ли экипаж подлодки, поврежденной взрывом глубинной бомбы, проявлял большую самоотверженность в заделывании течей. Кое-как справившись с последствиями наводнения, биологи смело взялись за решение отопительной проблемы, затмившей по трудности генетику с морфологией. Об ущербе, с лихвой перекрывшем задолженность Мосэнерго, а тем более о ремонте, старались не думать. Прежде всего, требовалось спасти виварий. Подопытные животные умирали с немым укором в угасших зрачках. Самых редких приходилось отогревать на себе, а то и домой уносить до наступления теплой поры. Работали не раздеваясь, разве что на короткий момент, когда специфика опыта требовала особой стерильности, а уж на ученом совете без стеснения кутались в шубы. Один старик Тростинский - академик с мировым именем, поднимаясь на кафедру, неизменно сбрасывал с плеч свою серую дубленку с каракулевым воротником. Интеллигент в четвертом поколении - порода!

Институтские механики и инженеры соорудили нагревательный агрегат химеру из ТЭНов и вентилятора, способный гнать горячий воздух в заданном направлении. Тем и спасались, с ужасом ожидая, что в любую минуту вырубят свет. Отключение энергии грозило подлинной катастрофой. Голь, конечно, на выдумки хитра, особенно голь с высшей научной квалификацией, но до известных пределов. Стоит обесточиться морозильным камерам, и можно поставить крест на уникальных препаратах, выращенных десятилетиями упорнейшего труда. Обезьяну, хоть и хлопотно, все же можно усадить за семейный стол, но микробы кухонный холодильник никак не спасет, даже если ударит такая идея в обезумевшую башку.