Читать онлайн «Врата. За синим горизонтом событий». Страница 120

Когда чужаки впервые набрели на «Здесь», одиночки в своих крошечных корабликах, Древнейший испытал ужас. Для них не было объяснения. Кто они? Неужели это владыки, которым он служит, явились наказать его за самонадеянность?

Он быстро узнал, что это не так. Но, может, это другое племя слуг его владык, от которых он может узнать новые способы службы? Нет, и это не так. Они просто бродяги. Они набрели на «Здесь» случайно, в древних, покинутых кораблях, которыми не умели управлять. Когда они прибывали к месту назначения — «Здесь» — и их курсовой указатель нейтрализовался, они приходили в ужас.

Оказалось, что они не очень интересны. Когда они появились, он затратил на них много дней своей жизни, вначале на одного, потом на другого, потом на группу из троих. Всего их было около двадцати в девяти кораблях, не считая родившегося ребенка, и ни один не оказался достойным его внимания. Нескольких первых он сразу велел своим детям принести в жертву, чтобы записать их память и лучше ознакомиться с нею. Остальных он велел сохранить, даже отпустить, позволил им бродить в неиспользуемых районах «Здесь», надеясь, что независимыми они окажутся интереснее. Он дал им все необходимое для их нужд. Некоторым он даже дал бессмертие — в том смысле, в каком сам был бессмертен. И все зря. Живые и странные, запасенные и вечные, они причиняли гораздо больше неприятностей, чем приносили пользы. Они принесли болезни его детям, и многие из них умерли. Они сами заражались от его детей, и некоторые пришельцы тоже умерли. И они плохо записывались. Он использовал технику, зафиксированную в долговременной памяти сотни тысяч лет назад, многократно проверенную на его детях, и все равно они записывались плохо. Чувство времени у них было несовершенно. Ответы на вопросы хаотичны. Большие области воспоминаний исчезли. Некоторые вообще невозможно было прочесть. Ошибка заключалась не в технике; в этих организмах с самого начала что-то было неправильно.

Когда сам Древнейший после смерти своего тела стал бессмертным, он полностью оставался самим собой. Все его знания и умения повторились в машине. Так же происходило и с детьми, когда он через долгие промежутки решал записать их. То же происходило и с его предками, в далеком прошлом. Такими далекими, что он не любил обращаться к их записям.

Совсем не то с пришельцами. Что-то неладно с их химизмом. Они записывались не полностью и воспроизводились наобум, и иногда он подумывал, не стереть ли их вообще. Он изгнал их записи и системы для чтения их книг на отдаленную периферию «Здесь», и его дети никогда не ходили туда. Он решил сохранить их только из бережливости. Может наступить время, когда они ему понадобятся.

Кажется, это время пришло.

С чувством неохотного отвращения, как человек ищет в сточной канаве потерянную драгоценность, Древнейший установил связь с записанными разумами пришельцев.

И отпрянул.

Трое детей, которые подгоняли Джанин по веретенообразному помещению от ее загона к связному устройству, увидели, как задрожали внешние рецепторы Древнейшего, как распахнулись его линзы. Они споткнулись и остановились, со страхом ожидая дальнейшего.

Но ничего не произошло. Эффекторы успокоились. Линзы закрылись. Немного погодя дети собрались с духом и потащили Джанин к ожидающей металлической кушетке.

Но Древнейший в своем металлическом корпусе получил сильнейший за время бесчисленных пробуждений шок. Кто-то вмешивался в его записи воспоминаний! Пришельцы не просто сошли с ума. Они всегда были такими; хуже того, в некоторых отношениях они стали разумней или по крайней мере понятней, как будто кто-то пытался перепрограммировать их. В записях была информация, которую он никогда не записывал. В них содержались воспоминания, которые он не запасал. И это не воспоминания, которые пришли из их прошлых жизней. Новые воспоминания. Они говорили об организованной системе знаний, превышавших даже его собственную. Космические корабли и машины. Десятки миллиардов живых разумных существ. Машинный разум, медлительный и почти тупой по его стандартам, но обладающий неограниченным запасом информации. Неудивительно, что он реагировал физически, как человек, вздрогнувший от полученного шока.

Каким-то образом записанные им пришельцы вступили в контакт со своей культурой.

Древнейшему не составило труда узнать, как был осуществлен этот контакт. От «Здесь» к Пищевой фабрике по давно не использовавшейся коммуникационной сети. Там информация подверглась обработке и интерпретации очень примитивной машиной. Оттуда через долгие световые дни она передавалась на планету, кружащую вокруг ближайшей звезды, передавалась ползучими электромагнитными колебаниями всего на скорости света. Какое ничтожество! Если только не думать, сколько информации передано таким путем. Древнейший походил на инженера, который стоит у основания плотины электростанции и смотрит, как в сотнях метров над ним тонкая струйка воды пробивается сквозь крохотное, почти невидимое отверстие. Количество воды ничтожно. Но то, что так много прорывается сквозь такое маленькое отверстие, говорит о невероятно огромном ее количестве за дамбой.

И течь действует в обоих направлениях.

Древнейший признал, что проявил небрежность. Допрашивая пришельцев, он слишком многое дал им знать о себе. О «Здесь». О технологии «Здесь».

О своем посвящении, о владыках, которым должна служить его жизнь.

Но течь мала, и передача информации затрудняется несовершенством записи сознания пришельцев. В этих записях нет частей, недоступных для Древнейшего. Он раскрыл их и проследил за каждым битом. Он не «разговаривал» с пришельцами. Он позволил их сознаниям соединиться со своим. Мертвецы не могли сопротивляться, как подготовленная к вскрытию лягушка не может сопротивляться скальпелю хирурга.

Когда все было сделано, он отсоединился и задумался.

Грозит ли его планам опасность?

Он активировал систему внутреннего сканирования, и в его «мозгу» вспыхнуло трехмерное изображение Галактики. Оно не существовало в реальности. Не было такого наблюдательного пункта, с которого кто-нибудь мог ее увидеть. Да он и сам не «видел», просто знал, что она там. Это было нечто вроде trompe-l’oeil[7]. Оптическая иллюзия, только эта иллюзия не была оптической. В ней очень далеко появился объект, окруженный светом. Прошло уже много столетий, как Древнейший позволял себе увидеть этот объект. Пришло время посмотреть на него снова.

Древнейший активировал давным-давно не использовавшиеся районы долговременной памяти.

Для него это нелегкое испытание. Все равно что для человека сеанс на кушетке психоаналитика, потому что он вскрывал мысли, воспоминания, вины, беспокойства и неуверенности, которые его сознательный мозг — цепи, рассуждавшие и принимавшие решения, — давно решил забыть. Эти воспоминания не исчезли. Не ослабели. В них по-прежнему для него содержались «стыд» и «страх». Правильно ли он поступает? Осмелится ли он действовать на свою ответственность? В его мозгу снова возник порочный круг, как и двести тысяч лет назад, и он не стал ближе к решению. Древнейший не мог погрузиться в отчаяние или истерию. Этого не допускали его цепи.